Русь опустевшая
Термин «демография» стал самым часто произносимым в речах политиков. А проблема – одной из самых важных. Достаточно вспомнить слова Владимира Путина о том, что все национальные проекты должны так или иначе касаться её решения. Однако пока выхода из демографического тупика не видно. Наоборот, только с 2020 года в России официально упразднено более тысячи населённых пунктов, в основном это малонаселённые сёла и деревни в депрессивных регионах. По открытым источникам, с 2021 года (после переписи) ликвидировано около 815 пунктов.
Если деревни закрывают, значит, это кому-то надо
По подсчётам экспертов, в стране за прошедший 2025 год было упразднено 266 населённых пунктов, ещё 41 – объединены. Наибольшее количество сёл и деревень «исчезло» в Костромской области – 144. На втором месте – Новгородская область с 57 упразднёнными населёнными пунктами. Замыкает тройку лидеров Пермский край, где было упразднено 15 посёлков. Для сравнения: в 2024 году количество упразднённых населённых пунктов превысило 300.
И это не предел. Во многих российских населённых пунктах нет ни одного жителя: по последней переписи таких было 16% – 24 751 из 153 тысяч. Больше всего заброшенных деревень и сёл в Тверской области: 2798. Дальше идут Псковская и Вологодская области: 2771 и 2313 соответственно. Больше полутора тысяч – в Ярославской, Костромской и Смоленской областях.
Кроме совсем покинутых населённых пунктов в России есть 23 501 деревня, где живёт пять человек или меньше. Ещё в 11 730 – от шести до десяти человек.
Понятно, что упраздняются малонаселённые деревеньки, где постоянных жителей либо мало, либо и не осталось вовсе: старики поумирали, а молодёжь разъехалась по городам. Вопрос «а почему разъехалась?» ключевой. Жизнь на селе базируется на трёх китах: наличие работы, школ и медицинских учреждений. Если все три фактора присутствуют, отток населения будет на порядок меньше. Если же хотя бы один не работает, то молодое поколение будет стремиться уехать. И никакими заклинаниями о традиционных ценностях остановить его не удастся.
Несмотря на исторические минимумы безработицы в России (2, 1–2, 4% к концу 2025 года), в сельской местности она традиционно остаётся в 1, 5–2 раза выше, чем в городах. Это связано со сложностями поиска работы вне аграрного сектора.
Наблюдается рост неполной занятости: в 2024 году число людей, работающих на урезанной ставке или находящихся в простое, достигло рекорда за 10 лет (до 4, 9 млн человек по всей РФ), что часто встречается в сезонных сельских работах.
Да и тем, кто занят на полный рабочий день, платят невеликие деньги. Медианная зарплата типичного работника в сельской местности в 2026 году находится в диапазоне 50–65 тыс. рублей, при этом в агрохолдингах она выше, а в малых фермерских хозяйствах может быть близка к уровню МРОТ. И это «грязными», до вычета налогов и сборов.
Всего же в сельской местности проживает около 16, 2 млн человек трудоспособного возраста, из которых трудоустроено примерно 14, 8 млн человек. Интересно, что реально именно в сельском, лесном и рыбном хозяйстве занято около 4, 2 млн человек (или 28, 3% от всех работающих сельских жителей). Основной контингент работающих – это бюджетники (образование, медицина, ЖКХ): более 40%. Вот такой профессиональный перекос.
И это на фоне обвального сокращения ещё двух «китов»: школ и медучреждений. По данным отчётов самого Минпросвещения, каждый год в России закрывается около 400–500 сельских школ. По состоянию на лето прошлого года, за 24 месяца перестала «сеять разумное, доброе, вечное» 861 подобная школа. Также стало известно о готовящемся закрытии сельских учебных учреждений как минимум в 15 регионах России. А уж сколько получает сельский учитель в малокомплектной сельской школе, даже писать стыдно!
В 2025 году сельский учитель в среднем получал от 45 до 65 тыс. рублей (с учётом нагрузки более одной ставки!), при этом минимальный порог оплаты труда на полную ставку привязан к МРОТ, который с 1 января 2026 года составляет 27 093 рубля. Опять же до вычета обязательных платежей.
Конечно, можно рассказать, что есть замечательная программа «Земский учитель», которая в 2026 году обеспечит приезд 1216 учителей, что в два раза больше, чем годом ранее, однако это покрывает лишь малую часть от реальной нехватки кадров на селе, оцениваемой в десятки тысяч специалистов. Даже по консервативным оценкам профильного ведомства, дефицит составляет 18 тыс. сельских педагогов.
Такая же патовая ситуация в сфере сельского здравоохранения. Эксперты и СМИ сообщают о значительном сокращении, особенно в сельской местности: в 2024 году ликвидировано не менее 160 учреждений, а с 2021 по 2023 год закрылось 88 больниц. То есть около 30 в год, из них много сельских учреждений (районные больницы, ФАП), а также 18 роддомов и 10 детских клиник.
Категорически не хватает и кадров. Даже в относительно спокойном 2021 году констатировалось, что на селе дефицит специалистов оценивался в 5 тыс. врачей и 2 тыс. фельдшеров. Итог: в некоторых регионах, например в Брянской области, на 10 тыс. селян приходилось всего около 6 докторов.
Естественно, регионы пытаются своими силами решить проблему нехватки кадров, доплачивая из региональных и местных бюджетов сельским врачам и фельдшерам (см. справку «АН»). Но проблема в том, что эти бюджеты дефицитные. И, соответственно, могут «пойти под нож» оптимизации.
Замкнутый круг
В середине 2010-х годов очень популярной во властных кругах была идея о создании в стране 7–10 гигантских городских агломераций. Мол, пусть электорат живёт компактно, так дешевле его социально обслуживать. Под эту идею проводилась пресловутая оптимизация здравоохранения и образования. На селе и в маленьких населённых пунктах закрывались школы и детсады, поликлиники и ФАПы под предлогом нерентабельности. Это подстегнуло миграционные процессы оттока населения из сельской местности в города, а также способствовало увеличению естественной убыли населения.
Эксперты на основе ежегодных отчётов Росстата оценивают сокращение сельского населения с начала века минимум на 2, 8 млн человек (это и миграция, и естественная убыль). Пик оттока пришёлся как раз на 2010-е годы, миграционная убыль – более 1, 5 млн человек. Антилидерами стали Псковская, Тамбовская, Смоленская области. Потери только от естественной убыли (превышение смертности над рождаемостью) – до 10 человек на 1000 жителей.
Демографическая ситуация серьёзно влияет на региональные диспропорции. Смотрите сами. Средняя плотность населения России на январь 2025 года – 8, 5 чел./км2, с пиком в Москве (5183 чел./км2), Санкт-Петербурге (4029 чел./км2) и Ингушетии (147 чел./км2). А, например, в Приморском крае – 10, 93 чел./км2, в Забайкальском – 2, 28 чел./км2. На Камчатке – 0, 6 чел./км2, а на Чукотке и вовсе 0, 07 чел./км2.
Разрыв в среднедушевых доходах по регионам достигает 7, 7 раза. В лидерах практически безлюдная Чукотка со средним доходом в 207 тыс. рублей в месяц и Ямало-Ненецкий АО – 172 тыс. рублей, где приток внутренних мигрантов и добыча полезных ископаемых усиливают региональную экономику. Регионы же с оттоком населения (Еврейская АО, Калмыкия) имеют медианный доход ниже 56 тыс. рублей (средняя по РФ), что только усиливает расслоение и снижает налоговую базу для соцучреждений из-за минимальных отчислений по НДФЛ.
В итоге получается экономический порочный замкнутый круг. Если население прибывает, то растут налоговые поступления и региональный внутренний продукт (ВРП). Регион богатеет, может позволить себе потратить больше средств на социалку и привлечь новых работников из других регионов. Те, в свою очередь, беднеют, закрывают школы и больницы ради экономии и теряют из-за этого ещё больше людей. И как этот круг разорвать, похоже, не знает никто.