Инна Павловна, что бы я делал без Вас…

Ушла Инна Павловна Руденко. Это было написано к ее недавнему юбилею. Она читала и смеялась своим неповторимым, заразительным, единственным на весь мир и шестой этаж смехом.

Дорогая Инна Павловна!

Я совершенно не помню нашу первую встречу. Наверное, она случилась где-то между штурмом Белого дома и штурмом Грозного. Тогда знаменитые киллеры ежедневно отстреливали других знаменитых киллеров. А «толстушка» еженедельно выстреливала сенсационные расследования из жизни людей и зверей. Золотой век свободной журналистики! В кипении демократических страстей мне, редактору-информационщику, было не до знакомств с легендами 6-го этажа. А Вы, недавно вернувшаяся из Праги, неприкаянно бродили по этажу как призрак из прошлого, где, казалось, беззвозвратно остались Ваш «Долг», «Непобежденный» Бочарова и поэтические шедевры Шумского.

И тут меня назначили Вашим куратором.

Отныне свои заметки Вы стали засылать в номер через меня. И мгновенно превратили мою жизнь в ад. То, что Вы не вписывались в новое содержание газеты (вздыхали даже некоторые мэтры), было еще полдела. Но Вы, привыкшая к полосным «гвоздям», не вписывались в объем формата А3! Теперь могу признаться: самым страшным для меня было согласовывать с Вами не правку, а сокращения...

Сначала летали искры. Однажды едва не полетела пепельница. Потом мы подружились.

С той поры прошло двадцать лет. Я давно уже Вас не курирую. А Ваши обзоры писем и Беседы с Инной Руденко по-прежнему украшают «Комсомолку». Да я ведь, Инна Павловна, и не был никаким куратором. Это Вы меня окуривали удивительными разговорами, когда заглядывали в мой кабинет. И я с удовольствием курил с вами, хотя давным давно бросил. И понимал, что будь ты хоть трижды куратор, нельзя быть курвой в профессии.

А потом пришла пора уже мне написать обзор писем. Писем моей мамы за двадцать лет. Конечно, я пришел с письмами к Вам. И с мыслями. И вот тут наконец-то узнал ту Руденко, перед которой трепетали редакционные стажеры и секретари ЦК. Великого и ужасного редактора. Что бы я делал без Вас...

Прощайте, родная Инна Павловна.