«Отмечаю жизнь!». Лариса Низаева рассказала, как 8 лет живет с раком мозга

Онкология — всегда потрясение. А диагноз «рак мозга» для большинства пациентов — смертный приговор. Но наша героиня отказывается сдаваться и верит в жизнь вопреки прогнозам. Ларисе Низаевой — 37. Она хороша собой, стройна (призёр чемпионатов по фитнес-бикини), счастлива в семейной жизни (есть любимый муж и две дочери), реализована в профессии (основала школу английского языка, написала книгу). Но 7 лет назад ей диагностировали опухоль мозга.

«Вы не жилец»

Всё началось с того, что в конце декаб­ря 2018 года ночью у Ларисы внезапно случился эпилептический припадок. Что с ней тогда происходило, сама она не помнит, а вот муж не забудет никогда. Страшно испугавшись, он настоял, чтобы жена обратилась к врачу. Невролог направил на МРТ и ЭЭГ. «Именно после МРТ я впервые услышала: «У вас опухоль мозга», — вспоминает Лариса.

Онколог, оценив размер опухоли, как отрезал: «Вы не жилец». Другой врач тоже слов особо не подбирал и сообщил пациентке, что брать её на лечение не желает, так как она «испортит им статистику». И всё-таки Лариса нашла врачей, которые дали ей шанс.

В одну реку трижды

«Изначально мне поставили диффузную астроцитому правой лобной доли 2-й степени, — говорит Лариса. — Сейчас опухоль перешла в третью степень, плюс возникла прогрессия: рак полностью захватил мозолистое тело голов­ного мозга».

В январе 2019 года Ларису прооперировали в НМИЦ онкологии имени Н. Н. Блохина и отправили клетки опухоли на иммуногистохимию. Выяснилось, что индекс её опухоли Ki (показатель активности опухолевых клеток, который позволяет судить об агрессивности опухоли, прогнозировать риск метастазирования, а также потенциальный ответ на лечение) превышает нормы. Поэтому ей назначили 12 курсов химиотерапии. Лариса их мужественно выдержала. Казалось, рак отступил. Но через 4 года на одном из обследований врачи обнаружили рост опухоли. Потребовалось комбинированное лечение. Помимо 12 курсов «химии» по той же схеме ей назначили облучение и таргетную терапию.

Прошло ещё 3 года. В январе 2026-го на очередном МРТ выявили прогрессию заболевания. И снова 12 курсов химиотерапии и 9 — таргетной. Лучевую в этот раз не назначили — она делается на один орган раз в жизни. Вынести такое агрессивное лечение крайне трудно, тем более трижды. Но Лариса твёрдо решила не сдаваться.

«Разрешаю себе страдать»

«Мне очень помогает поддерж­ка моей семьи, я не знаю, что бы делала без них, — признаётся Лариса. — Важна и психологическая помощь со стороны онкологических фондов и людей с таким же диагнозом».

Тем не менее на чужой опыт она не полагается, так как знает, что все люди разные. Когда ей становится тяжко, разрешает себе погрустить. Но недолго и не на людях. «Когда я одна в больнице или в капсуле МРТ, жалость к себе берёт верх — и я рыдаю». Она написала книгу о своей истории. «Надеюсь, это поможет другим людям, оказавшимся в такой же ситуации, — говорит Лариса. — Человек сможет отождествить себя с главной героиней, а у неё всё так позитивно, что невольно думаешь: она смогла, и я смогу!»

Улыбайтесь!

Переносить лечение Ларисе помогает и спорт. Она до сих пор участвует в забегах, 2–3 раза в неделю ходит в тренажёрный зал. «Если не считать диагноза, я физически здоровый человек, к тому же не пью алкоголь и газировку, обязательно придерживаюсь режима, — рассказывает наша героиня. — Распорядок дня позволяет чувствовать себя в безопасности — спокойнее и увереннее. Конечно, всё в рамках разумного: иногда можно и поспать подольше, и съесть что-то вредное. Или устроить кинопросмотр с колой и попкорном. Но моя религия — баланс».

Её любимый лайфхак от стресса: когда нервничаешь — мой полы. Как мама, она считает, что должна учить детей умению справляться с трудностями и эмоциональными переживаниями именно с помощью физического труда.

Как бы ни было тяжело, она старается жить на позитиве. Говорит, если случайный прохожий увидит её улыбку и тоже улыбнётся в ответ — значит, день прожит не зря. «Жизнь — это большая удача, — уверена наша героиня. — Не надо, проснувшись, думать: за что мне это? Всё, что с нами происходит (даже плохое), для чего-то нужно. Каждое утро начинайте с того, чтобы улыбнуться себе в зеркале. Пусть улыбка поначалу будет натянутой, ничего, мозгу всё равно будет польза. Рак — ну, значит, рак, будем лечиться. Такой подход очень облегчает жизнь».

Комментарий специалиста

Наш эксперт — онколог-химиотерапевт, доктор медицинских наук, профессор Башкирского ГМУ Дина Сакаева:

— На опухоль мозга могут указывать частые головные боли, головокружения, периодиче­ская тошнота, потеря сознания и судорожные приступы. У Ларисы как раз всё началось с эпилептоидных припадков.

Могут быть и неспецифические симптомы: слабость, потеря аппетита, рвота, что связано с повышением внутричерепного давления. Всё зависит от того, в какой зоне головного мозга находится образование. Двигательные нарушения, эпилептоидные припадки, наблюдаются при поражении лобной доли. При срединной локализации чаще возникают нарушение зрения, двоение в глазах.

Надёжный способ диагностики — МРТ. Иногда имеет смысл делать МРТ с контрастом, потому что нередко опухоли «молчат». Чем раньше будет выявлен процесс, тем больше шансов удалить опухоль полностью. Но чаще требуется комбинированное лечение: от большого образования берётся небольшое количество ткани (биопсия) и определяется гистотип. По результатам биопсии назначается химиолучевое лечение, а затем — химиотерапия.

Глиальные опухоли — наи­более злокачественный вариант. Прогноз жизни зависит от того, в какой стадии выявлено образование. Комплексный подход, в который могут входить оперативное вмешательство, лучевая и химиолучевая терапия, на ранних стадиях даёт хороший прогноз. Если опухоль распространена, прогнозы значительно хуже. Но сейчас появились возможности использования таргетной терапии, иммунотерапии, идёт разработка вакцин для глиальных опухолей, которые проходят клинические испытания и, вероятно, изменят прогноз даже у пациентов с распространёнными формами заболевания.

Вероятность рецидива при таком диагнозе очень высокая. Поэтому пациентам необходимо мониторить болезнь, обследуясь раз в 3 месяца в течение первых трёх лет, а затем — раз в полгода.