На похоронах дядя улыбался в гробу, потом оскалился — мы поспешили закрыть крышку, но оказалось, что так у многих бывает
Дядя Костя ушёл из жизни внезапно — всего в 57 лет. Казалось, крепкое здоровье, отказ от курения и алкоголя гарантировали ему долгие годы, но сердце не выдержало. Однако то, что случилось после смерти, до сих пор не даёт покоя всей семье.
Похороны устроили через три дня после трагедии. Я приехал из Москвы в Тулу, где живёт вся родня. Дядя Костя был братом отца, и хотя мы давно мало общались, он всегда поддерживал семью. Отец настоял, чтобы я попрощался лично.
Отпевание прошло в церкви, а затем гроб с телом дяди привезли домой к тёте Вере на «прощальный стол». Дом был забит людьми: родственники, соседи, коллеги с завода. Столы накрыли, гроб поставили в углу комнаты, крышку оставили открытой, чтобы каждый мог проститься.
Я сел за стол с дальними родственниками и слушал истории о дяде, уставший после дороги. Через некоторое время взгляд случайно упал на гроб. Лицо дяди показалось странным: уголки губ едва заметно приподнялись, словно лёгкая улыбка. Я попытался списать это на освещение и усталость.
Но уже через десять минут улыбка стала шире. Уголки губ растянулись почти так, как будто человек сдерживает смех. Я толкнул отца, показал на гроб и сказал, что дядя улыбается. Отец нахмурился, покачал головой и сказал, что мертвый человек не улыбается. Но я видел ясно: улыбка оставалась, хотя никто кроме меня этого не замечал.
Через несколько минут я подошёл ближе. Лицо дяди изменилось: уголки губ раздвинулись, показались зубы, рот словно смеялся, глаза были закрыты, а выражение казалось безумным. Меня охватила паника. Я быстро отошёл, вернулся за стол, налил себе водки и выпил залпом, пытаясь успокоиться.
Когда пришло время закрывать гроб, я снова взглянул на покойного. На мгновение показалось, что веки дрогнули, словно дядя подмигнул. Крышку закрыли, гроб отвезли на кладбище, поминки свернули. Я уехал той же ночью и всю дорогу не мог уснуть: перед глазами стояло оскаленное лицо дяди.
Спустя три недели тетя Вера позвонила дрожащим голосом и рассказала, что соседка, хоронящая мужа, видела нечто похожее: «Сначала едва заметная улыбка, потом шире и шире, пока смотреть невозможно. Люди боятся говорить, думают, что с ума сошли, но это знак. Покойник доволен, ему там хорошо, он улыбается нам в последний раз, успокаивает».
Я не знал, что думать. Может, это физиология, мышечные сокращения, игра света или массовая галлюцинация. А может, мёртвые действительно улыбаются, когда видят то, чего мы не можем понять, — что-то настолько прекрасное или ужасное, что сдержать оскал невозможно.
И дядя Костя улыбался. Всё шире и шире, пока его лицо не превратилось в безумный, издевательский оскал, оставивший в памяти всех свидетелей ощущение ужаса и странного покоя одновременно.