Советский Союз жил свой обычной жизнью: дымили заводы, работали фабрики, ставились производственные рекорды. В Москве прошла XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б), на которой присутствовал Сталин. В докладе кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Георгия Маленкова были рассмотрены вопросы о возможном переводе промышленности на военные рельсы. О самой войне на партийном форуме предпочитали не упоминать.
Однако разговоры о скором военном столкновении между Германией и СССР возникают все чаще. О них говорят и в дипломатических кругах. Одними из «авторов» слухов стали греки Христос Диамантопулос, Пьер Депастас и Георгий Костаки. Аналогичное мнение высказал посол Великобритании Стаффорд Криппс. Впрочем, последний говорил о фактах. Их подтверждала информация, регулярно поступавшая в Кремль. В частности, агент по кличке «Корсиканец», занимавший высокий пост в Берлине, сообщал, что немцы начали составлять топографические карты промышленных районов Советского Союза.
Но Сталина слухи о войне раздражали. Не потому, что не верил в агрессивные планы Гитлера, а от того, что понимал: стране нужно время, чтобы подготовиться к войне. И старался не дать немцам повода для нападения на СССР. Вместе с тем Сталин призывал военных готовиться…
В Кремле прошло совещание военных летчиков и летчиков-испытателей. Нарком авиационной промышленности Алексей Шахурин вспоминал: «Открыл совещание Молотов. Он сказал, что Центральный Комитет хочет знать мнение военных летчиков о новых самолетах. He скажу, чтобы сразу ринулись к трибуне желающие выступить, но постепенно разговорились… Когда выступления уже закончились, стал говорить Сталин. Он сказал, что старых машин мы больше не производим и тот, кто надеется продержаться на них, пусть откажется от этой мысли. На старых самолетах легче летать, но на них легче и погибнуть в случае войны. Выход только в быстром освоении новой техники, в овладении новым оружием…»
Тем временем Берлин продолжал всячески намекать Москве, что его целью по-прежнему является ослабление Великобритании. И германская авиация регулярно совершала воздушные рейды на Британские острова. Сами жители Королевства по-прежнему опасались высадки немецкого десанта. Газета The Times выступила с материалом-версией, как может разворачиваться подобная военная операция.
О бомбовых ударах по Великобритании советская пресса сообщала буднично и бесстрастно. Вот пример из «Правды» за 20 февраля: «Английское министерство информации передает, что, по заявлению министерства внутренних дел и внутренней безопасности, в течение января во время воздушных налетов на Англию среди гражданского населения было убито 1502 человека и ранено 2012 человек».
В то время Николай Тихонов написал стихотворение, в котором сочувствовал британцам. Попутно поэт намекал, что пережить такие тяжелые испытания скоро придется жителям СССР:
«Сквозь ночь, и дождь, и ветер, щеки режущий,
Урок суровый на ходу уча,
Уходит лондонец в свое бомбоубежище,
Плед по асфальту мокрый волоча.
В его кармане - холодок ключа
От комнат, ставших мусором колючим,
…Мы свой урок еще на картах учим,
Но снится нам экзамен по ночам!»
По сообщению «Правды», кинематографисты Григорий Александров, Михаил Ромм, Александр Довженко, Сергей Юткевич и их другие коллеги дадут в феврале в подшефных воинских частях шесть тысяч киносеансов и две тысячи концертов.
Это сообщение вполне рядовое. А вот другое вызывает интерес. В Большом театре с ноября 1940 года идет опера Рихарда Вагнера «Валькирия», поставленная Сергеем Эйзенштейном. На «прогоне» присутствовал посол Третьего рейха в СССР Вернер фон Шуленбург. Один из сопровождавших его дипломатов назвал версию Эйзенштейна «сенсационной и очень своеобразной и, во всяком случае, совершенно отличной от тех вагнеровских инсценировок, которые можно было вообразить себе в Германии». Были и более резкие суждения, говорили о «возмутительной еврейской выходке».
В своих «Дневниках» известный музыкант Святослав Рихтер назвал оперу одним «из самых кошмарных» музыкально-театральных впечатлений своей жизни и «самой разочаровывающей» встречей с музыкой Вагнера. Позже пианист Генрих Нейгауз мрачно пошутил, что «Валькирия» в постановке Эйзенштейна стала причиной войны с Германией.
27 февраля опера Вагнера была сыграна на сцене Большого театра в последний раз. Возможно, это было сделано для того, чтобы прекратить распространение нежелательных оценок…
Унтер-офицер вермахта Вольфганг Буфф служил в оккупированных войсках во Франции. «Сегодня я был в городе и беседовал с консьержем одного из домов, – записал он в феврале сорок первого. – Французы повсеместно выражают возмущение тем, что немецкие солдаты вывозят из страны все, что имеет хотя бы малую ценность. Немцы это воспринимают как «предательские настроения», но французы не скрывают недовольства, выстаивая долгие часы в огромных очередях у пустых магазинов, и возмущаются поведением немецких солдат, которых винят в том, что из-за них все больше ощущается нехватка товаров».
Позже Буфф был переведен в Россию и служил под Ленинградом. Он был одним из немногих солдат вермахта, сохранявших сочувствие к противнику. Его мысли часто возвращались к жителям блокадного города, и он недоумевал, как они могут выдерживать такие страшные испытания.
Дневники Буффа «Под Ленинградом» были опубликованы в России. Сам он погиб в сентябре 1942 года, когда пытался оказать помощь тяжелораненому русскому солдату…
Еще одно свидетельство того времени – наркома тяжелого машиностроения Вячеслава Малышева. Побывав на вечере в Кремле по случаю 60-летия Климента Ворошилова, он записал: «Несколько раз с тостами выступал тов. Сталин. В частности, он вновь возвратился к мысли о стариках и молодых. Он говорил, что «старики должны понять, что если молодых не допускать до руководства, то это – гибель. Мы, большевики, тем и сильны, что смело идем на выдвижение молодых. Старики должны охотно уступать власть молодым…»
В том выступлении Сталин назвал советскую дипломатию силой, «с которой нельзя не считаться при решении международных вопросов, и потому мы можем занимать нейтральную позицию, мы можем одерживать успехи в области внешней политики, потому что мы имеем могучую армию!»