Вещь недели: мерч с Драко Малфоем в Китае

Драко Малфой внезапно стал одним из символов Китайского Нового года — древнего праздника, объединяющего всю страну и многих за её пределами. И нет, дело не в том, что «Драко» созвучно с «дракон». Как беловолосый хулиган стал символом грядущей удачи и при чём тут Свинка Пеппа, рассказывает автор «Сноба» Илья Склярский.

Что такое Китайский Новый год? Мы мало знаем о традициях этого праздника, но его яркий визуальный код точно хранится в памяти у каждого: длиннотелые усатые драконы, круглые красные фонари, да и вообще много красного цвета, Драко Малфой, фейерверки и петарды… Стоп, а при чём тут Драко Малфой?

Изображения беловолосого мальчика-антагониста из вселенной Гарри Поттера в этом году наводнили китайский предновогодний мерч. И всё из-за буквального перевода его фамилии на китайский, на который обратил внимание дизайнер Вэнь Дао Ли. В слове «Малфой» («马尔福») содержатся иероглифы «马» (лошадь) и «福» (счастье, удача). И сейчас, когда в Китае наступает год Лошади (во всём мире он просто уже наступил), в этом кроется послание — «лошадь принесёт удачу».

Причём образ Малфоя оказался встроенным не только во всякие безделушки, но и в компоненты праздника, имеющие сакральное значение. Так, в Китае принято в преддверии Нового года наклеивать на входные двери красные бумажные квадраты с иероглифом 福 (вы уже знаете, как он переводится), чтобы привлечь благополучие. Часто их даже переворачивают вверх ногами, потому что слово «перевёрнутое» (倒 dào) звучит так же, как «приходит» (到 dào). То есть перевёрнутый 福 буквально значит «удача приходит». Теперь же на месте иероглифа у некоторых китайцев — поттерианский блондин-хулиган.

Раз уж китайцы так любят, когда слова звучат похоже, отметим, что имя «Драко» созвучно с «драконом» — одним из главных символов праздника. К тому же, честолюбивый мальчик-аристократ отлично вписывается в китайскую культуру, где важное место отведено роду, так что, возможно, для жителей Поднебесной он даже не выглядит таким уж злодеем.

Китайцев можно понять — когда главный праздник в году проходит под гнётом тысячелетних традиций, хочется всколыхнуть его чем-то новым, тем, с чем себя может проассоциировать и современный человек. И в такой ситуации приходится смотреть на Запад — ведь до сих пор даже популярные произведения масскульта в Китае опираются на древние традиции. Взять хотя бы мультфильм «Нэчжа побеждает Царя драконов», собравший больше двух миллиардов долларов в прокате (99% сборов пришлось на Китай). Хотя он вышел в 2025-м, а не 1625-м году, сюжет этого произведения для молодёжи основан на романе XVI века. А роман этот, в свою очередь, повествует о событиях до нашей эры. На контрасте с этим даже миллениальский «Гарри Поттер» покажется чем-то свежим.

Но всё же стоит отметить, что китайская культурная твердыня держится непреклонно, и даже если пускает к себе Драко Малфоя — то скорее в качестве царственного заморского пленника. То есть не примеряет на себя смыслы и ценности западной культуры, а превращает её продукт в свою собственность, полностью перекодируя его, лишая изначального смысла. Драко Малфой в Китае — это уже никакой не западный персонаж, а китайская лошадь удачи. И больше ничего.

Подобный трюк китайцы уже проделывали со Свинкой Пеппой в 2018-м. Здесь опять замешан Китайский Новый год, но в этот раз связь более прямолинейна — грядущий 2019-й был годом Свиньи. Британский детский персонаж неожиданно стал мемом молодёжной субкультуры «社会人» — так называют людей, которые не вписываются в рамки современного общества, возможно, связаны с криминалом. Говорят, что причиной установления этой ассоциации стал эпизод из мультсериала, в котором Свинка Пеппа жёстко и прямолинейно разговаривает со своей подругой.

Пеппу рисовали в уличной эстетике, наделяли гангстерскими атрибутами. Явление настолько разрослось, что впоследствии с платформы Douyin удаляли контент с Пеппой, считая его символом нежелательной субкультуры.

Получается, что Пеппа, подобно Малфою, была перекодирована китайцами и превратилась в новое явление, кардинально отличающееся от первоисточника.

Наблюдая за тем, как китайская машина пережёвывает западные культурные явления, сложно ей что-то противопоставить, ведь остальной мир уже давно стал губкой, готовой впитывать любую экзотику, почти не сопротивляясь её изначальному смыслу.

Так и Китайский Новый год — уважаемый гость в разных концах земного шара. Например, ежегодный фестиваль на Трафальгарской площади в Лондоне («Сихай Тунчунь») собирает сотни тысяч зрителей разных национальностей. На празднике звучат китайские песни, демонстрируют атрибутику. Королевская семья и британский премьер поздравляют граждан с праздником.

В России китайский Новый год также постепенно становится заметным культурным событием — особенно в крупных городах вроде Москвы и Санкт-Петербурга. В московском центре в последние годы организуют уличные празднования, парады, лазерные шоу и тематические программы, посвящённые празднику.

Несмотря на это, сложно говорить о влиянии Азии на менталитет Европы. Скорее Китайский Новый год по-прежнему воспринимается как что-то — пусть громкое, запоминающееся и крутое — но чужое. Мы готовы знакомиться с этим явлением, изучать его и получать искреннее удовольствие.

Возможно даже, что после запуска красного фонаря мы охотнее заключим сделку с китайским партнёром или захотим поехать в Поднебесную.

И принесём немного денег в её бюджет.