Из маткапитала в папин кошелек: или роль отца в 2 миллиона рублей

В России, где демографическая политика давно превратилась в национальный спорт с материнским капиталом на главной роли, Общественная палата подкидывает свежий мяч: отцовский капитал в 2 миллиона рублей для отцов третьего ребенка.

Идея Сергея Рыбальченко, главы комиссии по демографии и традиционным ценностям, звучит как логичный апгрейд — не просто продолжение маткапитала, а инструмент, который перераспределяет фокус с мам на пап, подчеркивая их роль в семье.

Предложение строго очерчено: выплата только за третьего ребенка в первом и единственном браке, чтобы избежать премий за серийные союзы, и строго на семейные нужды вроде жилья или образования, несмотря на то что деньги оседут у отца.

Это не случайный популизм: 40 процентов многодетных матерей не работают, семьи висят на отцовской зарплате, и 2 миллиона — не роскошь, а рычаг, чтобы стимулировать репродуктивные планы и укрепить позицию мужчины в иерархии дома.

Логика инициативы выстроена с учетом реальности: материнский капитал, индексированный до 730–963 тысяч рублей на 2026-й, стал семейным по названию, но женским по сути, оставляя отцов в роли добытчиков без персональной подпорки.

Рыбальченко бьет в точку — в эпоху, когда семьи тянут третьего ребенка на грани бюджета, отцовский трансферт мог бы разгрузить их, особенно в регионах вроде Крыма или Севастополя, где новостройки и ипотеки под 6 процентов ждут матпомощи.

Представьте симферопольскую пару: мама в декрете, отец на стройке платит за монолитку, третий ребенок на подходе — 2 миллиона в его руках ускоряют рассрочку взноса или маткапитал на садовый дом, превращая гипотетический «отцовский фактор» в демографический импульс.

Предыдущие идеи, вроде миллиона от ЛДПР в 2024-м, утонули без следа, но текущая привязка к одному браку добавляет дисциплины, отсекая спекулянтов.

Ирония предложения сквозит легкой улыбкой судьбы: государство, десятилетиями игнорировавшее гендерный баланс в пособиях, вдруг осознает, что отец — не банкомат, а соархитектор семьи, и 2 миллиона — это не феминистский реванш, а прагматика, где роль добытчика монетизируется под рождаемость.

Риски очевидны: бюджетный удар в триллионы при масштабе, административный хаос с проверкой браков и потенциальный эффект бумеранга, если выплаты уйдут не на детей, а в гараж. Но плюсы перевешивают — стимулирование не просто рождений, а стабильных союзов, где отец чувствует себя инвестором, а не декорацией.

В итоге отцовский капитал — не радикальный разворот, а точечная коррекция демографической матрицы, где 2 миллиона за третьего ребенка в первом браке могли бы поднять коэффициент рождаемости без инфляции пособий.

Пока это лишь слова Общественной палаты, без законопроекта и поддержки сверху, но в контексте семейной ипотеки с седьмого месяца и маткапитала на сады идея набирает воздух под крылья.

Если воплотят, Россия получит не просто деньги для пап, а сигнал равенства ролей — и, возможно, пару лишних детей на душу.

Вопрос в бюджете: Москва потянет, или это останется красивой теорией в стиле предвыборных обещаний.