Как потомок горцев Барклай-де-Толли подарил России Финляндию, обманул Наполеона и спас Россию
27 декабря 1761 года в небольшом литовском поселке Памушис родился человек, чей род восходил к шотландским горцам. Хотя можно сказать и так — родился будущий великий русский полководец, полный Георгиевский кавалер, основатель российской армейской разведки и контрразведки. Можно и ещё проще — спаситель России. Михаил Богданович Барклай-де-Толли.
Финляндия наша!
Исследователям солдатского фольклора известна поговорка, которая бытовала в войсках за несколько лет до начала Отечественной войны 1812 г. Звучала она так: «Погляди на Барклая, и страх не берёт!» А связана была с русско-шведской войной 1808–1809 гг. В тот раз шведы, неоднократно битые ещё Петром Великим, внезапно проявили знаменитый нордический норов и умение драться. Начало войны для России было явно неудачным — несколько отрядов были разбиты, другие отступали, а части контр-адмирала Николая Бодиско и вовсе капитулировали.
Была ещё опасность, что русские смогут устроить морской десант в мягкое подбрюшье Швеции. Но шведы были уверены, что Генерал Мороз нынче на их стороне. Ботнический залив, разделявший Россию и Швецию, в ту зиму сковал особенно толстый панцирный лёд, исключавший морские диверсии.
Замысел Барклая был дерзким до безумия. И уж точно беспрецедентным. На подобное ещё не отваживался никто за всю военную историю человечества. Он предложил поднять войска непосредственно с зимних квартир и бросить их по льду залива сначала на Аландские острова, а потом на Стокгольм. Главнокомандующий русской армии генерал Богдан Кнорринг в ужасе докладывал царю о «сумасшествии» своего подчинённого: «Государь! Батальоны не фрегаты, а казаки не шебеки, чтобы ходить по заливам!» Но императору идея Барклая неожиданно понравилась.
250 вёрст по ледяной пустыне. Пять переходов. Пять ночёвок, во время которых не разрешали даже разводить костры, которые могут демаскировать. На вопрос: «А как же нам греться?» — невозмутимый Барклай отвечал: «Можете прыгать». Впрочем, не так уж сильно и мёрзли. По настоянию Барклая, провиант был взят соответствующий — сухари, сало и водка.
То, что русских не ждали, — мягко сказано. Первый пункт — Аландские острова — был взят с налёту. Шведский гарнизон не мог поверить, что такое возможно. Он даже почти не сопротивлялся — потери с обеих сторон составили около 100 человек. Пленных же Барклай взял более 3 тысяч.
Не ждали наших и в Стокгольме. Очевидцы, возможно, несколько привирая, говорят, что сам король Густав IV 7 марта 1809 г. был разбужен залпом русских пушек в непосредственной близости от дворца. В предместьях города, и это совершенно точно, уже появились казачьи разъезды. В любом случае, Густав был моментально низложен, а новый король тут же отправил к Барклаю-де-Толли парламентёров. К России отошли не только стратегически важные Аландские острова, но и вся Финляндия. Идеальный способ ведения войны.
Второе место или забвение?
При жизни Пушкина из его знаменитого стихотворения «У русского царя в чертогах есть палата» изымали одну строфу. Вот она:
Преемник твой стяжал успех, сокрытый
В главе твоей. А ты, непризнанный, забытый
Виновник торжества, почил. И в смертный час
С презреньем, может быть, воспоминал о нас.
Сейчас это приходится объяснять, но в те годы ясно было всем — Пушкин говорит здесь о Барклае и его «преемнике», Кутузове. Общественное мнение, а особенно потомки Кутузова, были страшно возмущены. Как же так? Кто, по мнению Пушкина, спаситель России? Неужели не Кутузов, а какой-то чужеземец? Который к тому же не дал ни одного сражения, а только бесславно отступал?
Чтобы показать «ничтожество» Барклая, на свет божий тут же извлекли переписку князя Багратиона, который в выражениях не стеснялся: «Наш министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и имеет все худшие свойства». Или ещё хлеще: «Подлец, мерзавец, тварь Барклай отдал даром такую прекрасную позицию!»
А теперь давайте сравним две цитаты.
Первая: «С потерей Москвы не потеряна ещё Россия. Но когда уничтожится армия, погибнет и Москва, и Россия».
Вторая: «Москва — не более как точка на карте Европы. Я не совершу для этого города никакого движения, способного подвергнуть армию опасности, так как надобно спасать Россию и Европу, а не Москву».
Может показаться, что это говорит один человек. Однако на самом деле первая фраза принадлежит Кутузову, а вторая — как раз Барклаю.
Именно он, став военным министром в 1810 г., обладая исчерпывающими разведданными от службы, которую сам же и создал, разработал план войны с Наполеоном. План той самой «скифской войны». Отступление. Растягивание коммуникаций. Тревожащие удары. В перспективе — бегство неприятеля.
Вот свидетельство адъютанта Барклая, Владимира Левенштерна: «Он не раз поручал мне писать Его Величеству, что потеря нескольких провинций будет вскоре вознаграждена совершенным истреблением французской армии… Барклай умолял Его Величество потерпеть до ноября и ручался головою, что к ноябрю французские войска будут вынуждены покинуть Россию более поспешно, нежели вступили туда».
То, что события развивались точно по схеме Барклая, нам уже известно. Однако его имя в данном контексте не упоминается почти никогда. А если и упоминается, то реакция на него будет негодующей.
Поэтому лучше всего снова процитировать Александра Пушкина, которого трудно заподозрить в недостаточном патриотизме: «Неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая-де-Толли потому, что Кутузов велик? Вы говорите, что заслуги его были признаны, оценены, награждены. Так, но кем и когда? Конечно, не народом и не в 1812 г.»
Последнее утверждение, к сожалению, осталось верным и более чем сто лет спустя.
Источник: http://fishki.net/2175921-kak-potomok-gorcev-barklaj-de-tolli-podaril-rossii-finljandiju-obmanul-napoleona-i-spas-rossiju.html?mode=recent © Fishki.net