2 бутылки водки. В августе 1990 года в Челябинске вспыхнул винный бунт

События, получившие название «винный бунт», на первый взгляд, начались так неожиданно и развивались столь стремительно, что до сих пор в общественном мнении нет четкого понимания тех событий. Что это было? Просто пьяные хулиганские выходки? Стихийное социальное недовольство? Знак наступления новых времен?

Накипело!

События начались 22 августа 1990 года. Универсам «Северо–западный» (ныне респектабельная «Теорема») стал местом зарождения челябинского «винного бунта». С тех пор прошло четверть века, многое уже забылось, и стоит вспомнить, что магазины тогда не предлагали покупателям «широкий ассортимент товаров». Напротив, они сверкали пустыми полками, колбасу–масло и многие другие продукты люди покупали строго по талонам. За водкой и вином выстраивались километровые очереди.

Спиртным тогда начинали торговать днем, с двух часов. К этому времени возле универсама «Северо–западный» уже выстроилась длинная очередь. Но почему–то ни в 14 часов, ни позже торговля не начиналась. Ко времени закрытия винного отдела (19 часов) в толпе стали накаляться страсти. Стоявшие в очереди поняли, что торговли сегодня не будет и несколько часов они стояли напрасно.

И здесь случился первый удивительный момент. Почему толпа покорно не разошлась по домам? Отбросим конспирологические версии о том, что были некие подстрекатели, которые «провоцировали и направляли». Скорее всего, сработал эффект длительного общения в очереди, когда люди так или иначе объединены унизительным ожиданием покупки двух бутылок водки. Стояли, ругались, возмущались – вот и накопилась критическая масса отрицательной энергии, требующей выхода.

Разбили окна в райкоме

Таким образом, от магазина возмущенная толпа – несколько сотен человек – после короткого импровизированного митинга двинулась к зданию Курчатовских райисполкома и райкома КПСС. По дороге к ним присоединились любопытные и сочувствующие. Пришли, стали ломиться в двери райкома. В райкоме вечером, конечно, никого нет, все уже разошлись по домам. Но протестная энергия уже вырвалась наружу, она требует активных действий. Кто–то бросил в окно камень, за ним полетел второй, третий...

Вскоре перед входом в райком образовалась груда битого стекла, а внутри остались булыжники и куски гранитных плит. Разгоряченная толпа перегородила движение троллейбусов и автобусов на Комсомольском проспекте. В одиннадцатом часу посреди проспекта вспыхнул большой костер. «Митингующие» били стекла проезжающих машин, пытались перевернуть автобус...

Массовые беспорядки

Первый вопрос, который возникает у современного человека: почему не пригнали сразу толпу ОМОНа, не остановили толпу, не задержали всех подряд? Делайте скидку на время: не было при советской власти никаких бунтов, массовых выступлений, протестов... Соответственно, и не было никакого опыта в ликвидации беспорядков. Пока решали, совещались, советовались с Москвой, ситуация вышла из–под контроля.

Массовые хулиганские действия продолжились и на следующий день. Как позже рассказывали сотрудники городского УВД, криминальные элементы, почувствовав слабость властей, решили воспользоваться ситуацией. Вечером следующего дня по дворам района стали ездить машины без номерных знаков и раздавать молодежи выпивку бесплатно.

С наступлением темноты толпа агрессивно настроенных людей вышла на улицу. Молодые парни, вооруженные железными прутьями, цепями, ножами, камнями, вели себя бесцеремонно и нагло.

Власти пытались, что называется, наладить диалог. Толпу пытались утихомирить тогдашний начальник городского УВД Валерий Пустовой, председатель облисполкома Петр Сумин, другие руководители и народные депутаты. В ответ летел всякий мусор, раздавался свист, крики «Даёшь колбасу, сахар, табак!». Кто–то бросил кусок битума в сторону Валерия Пустового, кусок чудом не попал в голову, «всего лишь» расцарапал ему лицо.

Омоновцы поначалу на провокации никак не реагировали. Но в них летели камни, среди милиционеров становилось всё больше раненых. Агрессивность толпы принимала угрожающие размеры. Стражи порядка получили команду разогнать собравшихся. В ход пошли дубинки.

Митинг в центре

Но на этом винный бунт не закончился. 24 августа вечером в Курчатовском районе собралась толпа в полторы тысячи человек и с криками «К обкому!» направилась в центр Челябинска.

Как позже рассказывал Валерий Пустовой, встал вопрос, надо ли пропускать этих людей в центр города, ведь проще было разогнать толпу еще на подходе к главным улицам Челябинска.

Но дело в том, что в рядах участников винного бунта были не только хулиганы и бандиты, но и женщины, другие законопослушные граждане, решившие участием в этой акции высказать властям свое недовольство существующим положением. Решено было пропустить колонну на улицу Кирова.

Ближе к полуночи на площади Революции состоялся стихийный митинг. Звучали требования освободить задержанных и немедленно улучшить торговлю продовольственными товарами.

Впрочем, нормального диалога между властями и участниками винного бунта на митинге не получилось. Часть митингующих была явно не настроена вести переговоры с властями, призывая громить до победного конца. Той же ночью были разбиты витрины «Молодежной моды».

В итоге несколько десятков зачинщиков винного бунта были задержаны. Прокуратура возбудила уголовное дело, но никто не понес серьезного наказания. Скорее всего потому, что городские власти и милиция столкнулись с подобными событиями впервые. Хотя позже министерская комиссия, приехавшая с проверкой, высоко оценила действия челябинской милиции в чрезвычайной ситуации.

На самом деле, название «винный бунт» мало отражает суть произошедшего. Отсутствие спиртного было поводом, а не причиной стихийных выступлений, «последней каплей», после которой и выплеснулось глухое недовольство вечным дефицитом, унизительными очередями, отсутствием в продаже самого необходимого. Вот и вспыхнул протест – агрессивный, дикий и недолгий.