«Они не боялись смерти»: что общего у китайских философов и донских казаков по версии режиссера из Пекина

Репетиции спектакля «Тихий Дон» в постановке мэтра китайской театральной режиссуры Моу Сэнь в соавторстве с молодым российским режиссером Муратом Абулкатиновым идут в Театре Наций.

Эпическую панораму жизни донского казачества начала 20 века нобелевского лауреата Михаила Шолохова режиссер Моу Сэнь ассоциирует с древней Книгой песен — «Ши Цзин». Он восхищается бесстрашием мужчин и умением любить женщин. За визуальную концепцию спектакля отвечает российско-китайская группа художников — Синь Гэ и Анастасия Юдина, они создадут наполненное смыслами театральное пространство, подкрепленное идеями современного инсталляционного искусства. Отдельную роль будет играть музыкальное оформление, по-новому осмысляющее наследие казачьих песен. Вот что говорит о новой постановке китайский режиссер Моу Сэнь.

— Господин Моу Сэнь, вы рассказывали, что роман очень популярен в Китае. Какие его идеи вы вынесли на первый план в своей интерпретации?

— Этот роман действительно хорошо известен в Китае, но для меня было важнее, что это один из моих любимых русских романов, впервые я прочитал его в детские годы. Он меня поразил. Потом я неоднократно возвращался к материалу — по несколько раз пересматривал экранизации Сергея Герасимова и Сергея Урсуляка, видел пятичасовой спектакль Петербургского театра-студии Григория Козлова. Надо сказать, что обращение к большому литературному тексту для меня не ново. В последние годы я вообще занимаюсь тем, что беру масштабные произведения и делаю из них спектакли на театральной сцене. Это очень сложно, всегда «на сопротивление». «Тихий Дон» формально принадлежит советскому периоду, но это произведение давно вышло за временные и географические границы, оно, как «Божественная комедия», — международное, понятное людям разных национальностей и культур. В романе описаны десять лет — сложное для России десятилетие, свержение старого миропорядка, кризис веры, братоубийственная война.

— А с китайским читателем и зрителем это как резонирует?

— Мы говорим про российского человека, а на самом деле и про судьбу китайского народа. В Китае 20 век вообще очень сложный, как и во всем мире. В тектонических трещинах слома эпох люди переходят многие границы, и становится не так важно, кто протагонист, кто антагонист, все эти люди как будто во власти рока. Когда читаешь роман, поражаешься числу смертей, мучаешься вопросом, ради чего эти люди погибли. И что самое удивительное для меня — ни один персонаж Шолохова не боялся смерти. Мне кажется, это и есть то самое общее, что объединяет китайскую культуру и казачество, — мы тоже не боимся смерти. В нашей философии, в нашем менталитете смерть — это не есть что-то страшное. И меня восхищало то, что казаки, молодые, полные сил мужчины, не боялись идти на смерть ради императора, а женщины очень страстно, горячо и пылко любили, не требуя ничего взамен. Драма в том, что эти люди не могли управлять своей судьбой, но все они очень страстно пытались жить и делать то, что могут. Они сделали свое существование осмысленным. В Китае есть древняя книга, которая называется «Ши Цзин». Персонажи из «Тихого Дона» будто оттуда.

— Работая над спектаклем, вы ездили на Дон и рассказывали, что были поражены обилием песка, «единственного материального наследия этой унесенной ветром культуры». Стал ли этот образ языком сценографии?

— В 2024 году мы вместе с Муратом Абулкатиновым ездили на Дон. Бывали в домах, которые описаны в романе, видели все эти места. И конечно, мы очень долго искали образ — и мы сами, и наши художники Синь Гэ и Анастасия Юдина. Если говорить про меня, то, конечно, самым большим впечатлением действительно был песок: я захожу в дом, и на полу песок… Это было так необычно. Очень сильный, страшный образ, мощная метафора, другое дело, что сценическими способами очень сложно воплотить наличие песка. В итоге я сосредоточился на другом важном образе — им стал ветер. Этим ветром унесена прекрасная казачья культура. И остался только Дон, который течет и течет, и на него ничто не влияет…

— Идея поработать в России у вас, режиссера с мировым именем, родилась на IX Международном культурном форуме в Санкт-Петербурге, где вы участвовали в сессии «Общая сцена: сотрудничество театров как символ объединения мировых культур». Как расцениваете перспективы?

— Я несказанно рад, что сегодня на наших глазах рождается новая взаимосвязь России и Китая, да еще и в сфере культуры. Спектакль, создающийся российским и китайским режиссерами, кажется, появляется впервые. Я восхищаюсь своим сорежиссером Муратом: он очень талантлив и очень помогает мне в общении с русскими актерами, потому что все-таки у нас языковой барьер, и он очень хорошо находит способы передать, как создать те образы, которые необходимы. Понимаю, что на мне лежит огромная ответственность, потому что я не просто китайский режиссер, который приехал что-то поставить в стенах русского театра, но и важный элемент в деле взаимодействия наших стран. Сейчас я представляю не только себя, но и весь Китай. Мне очень важно показать, насколько мы готовы работать вместе с Россией, насколько умеем вместе что-то создавать. К тому же Россия знаковая для китайского театра страна, если мы говорим про китайскую театральную школу после 1949 года, на нее огромное влияние оказал Константин Сергеевич Станиславский.

— Международную известность вам принес спектакль «Файл ноль» (1994), поставленный по поэме Юй Цзяня. Какой спектакль считаете своей визитной карточкой, какой бы хотели показать в России, например?

— Наверное, «Файл ноль», но и не только. В России хотел бы показать свои инсталляции. Ведь я занимаюсь не только сценическими постановками, но и работаю с пространством как сценограф и художник. Делаю перформативные выставки, спектакли без актеров. И вот с этим мне бы очень хотелось познакомить русского зрителя.

ДОСЬЕ

Моу Сэнь (род. 1963) — китайский режиссер и художник, один из основоположников экспериментального театра в КНР. Изучал китайскую литературу в Пекинском педагогическом университете. После выпуска работал режиссером в Тибетской театральной труппе. В 1987 году основал в Пекине «Лягушачий экспериментальный театр» — первую независимую театральную труппу в стране с 1949 года. В 1993 году создал студию «Си Цзюй Чэ Цзянь», известную как «Гаражный театр». Международную известность Моу Сэню принес спектакль «Файл ноль» (1994). Постановка, сочетавшая документальные съемки, поэтический текст и повествование от первого лица, стала самым гастролирующим китайским спектаклем.