СДВГ и домашнее задание: как усадить ребенка за уроки без скандалов

Ребенок с СДВГ тянет время, отвлекается, находит тысячу причин встать из-за стола, а выполнение домашнего задания превращается в ежедневную битву? Психолог Катерина Мурашова предлагает простую экспериментальную методику, которая без криков, скандалов и наказаний помогает развивать терпение, навык самоконтроля и умение начинать и доводить дела до конца.

Сегодня, уважаемые читатели, будет методика, потому что в письмах меня регулярно просят делиться теми из моих, которые уже проверены. Почему нет? Тем паче что все они у меня предельно простые. Сложные мне просто не придумать, да и не проверить потом никак, я же не в университете работаю, а в районной поликлинике…

Итак, года два-три назад пришла ко мне женщина и сказала приблизительно следующее: — У меня сыну Вадику девять лет, и у него СДВГ. Невролог ставит (впрочем, как я понимаю, исключительно с моих слов), учительница жалуется, я по вашей книжке «Дети-тюфяки и дети-катастрофы» его ещё в три года диагностировала — большинство пунктов нам подходят, да кроме этого всего — я же и сама вижу, что мой Вадик — типичная «катастрофа» едва ли не с самого рождения.

В общем-то мы дома уже практически ко всему сопутствующему данному его состоянию приспособились, и учительница к третьему классу в общем тоже — ругается на него сейчас скорее по привычке.

Но остаётся у нас и одна проблема — домашнее задание. Понимаете, у него подросткового протеста пока ещё нет, то есть он и сам понимает, что надо бы — сесть и сделать, всего и делов-то, но вот никак у него (и у нас!) не получается. Причём учится Вадик вполне нормально, интеллект у него совершенно сохранный — в основном четвёрки и пятёрки, по русскому когда три, когда четыре, но мы особо не наседаем. Но вот эта ежедневная коррида с уроками. У всех настроение портится уже заранее, за час или даже два.

— Вадик, пора!

— Иду!

— Садись уже!

— Сейчас модель доделаю!

— Потом доделаешь!

— Я потом забуду, что хотел!

— Вспомнишь, иди!

— Я пить хочу / есть / в туалет, — причём даже когда я его усадила, всё это не останавливается, а только нарастает в геометрической прогрессии — причём просто с иезуитской какой-то изобретательностью:

— Там кошка в занавеске запуталась.

— Не запуталась, сиди!

— Я же слышу, что она запуталась! Сейчас я ей помогу!

Или:

— Мне надо в ранце карандаш взять!

— У тебя на столе целый стакан с карандашами.

— Мне нужен тот, он правильный, у меня им лучше чертить получается.

И вот так может длиться час, два, четыре… И это в третьем классе! А дальше что же будет?

В конце концов я начинаю просто орать, причём орать для него оскорбительно и совершенно незаслуженно — он ведь не виноват, это его неврологическая особенность такая. Это я и сама понимаю, и остальные члены семьи мне указывают — причём, если они указывают, тогда я начинаю орать уже на них: «Идите тогда сами и делайте с ним уроки, указатели нашлись! Усаживайте его и контролируйте каждый день! Что-то я желающих не вижу! Все умные такие, а как до дела доходит — никого нет, и всё опять на мне!» В конце концов все разругались, все друг на друга обиделись, а Вадик в это время, конечно, почувствовал одновременно обиду (на меня), поддержку (от других членов семьи) и дырку в моём внимании и перестал всё по урокам делать или вообще убежал доделывать свою модель, и всё усаживание надо начинать сначала.

Всё по вашей книжке я сделала: чистый стол, повёрнутый к голой стене, чтобы не отвлекался, уроки всегда в одно и то же время и прочее, что там написано. Но нам этого, видимо, мало… Я пробовала в интернете читать, что ещё за последние двадцать лет изобрели и советуют. Но там сейчас странное — это всё медицина, и надо лечить, лечить, лечить. Но я как-то своего Вадика всё-таки здоровым ребёнком воспринимаю. Да и его отец говорит, что он сам в детстве был ну вот ровно таким же, только никто его в перестройку за уроки не усаживал (некому было, родители-технари челночили, чтобы семью прокормить), и поэтому рос он до самого колледжа таким весёлым двоечником… А в интернете сейчас это как бы уже вдруг больше даже не про детей обсуждается, и у меня на работе вдруг две молодые сотрудницы заявили, что у них, оказывается, СДВГ, а они этого не знали и поэтому всю жизнь мучились, а теперь… А теперь — что? Оставшуюся им жизнь таблетки пить?

В общем, у меня к вам вопрос: может, есть у вас что-нибудь ещё, чего нет в вашей книжке и что нам, может быть, хоть как-нибудь бы помогло? Не привязывать же мне, в самом деле, Вадика к стулу!

***

Я взяла время «на подумать». Потом мы с этой мамой и её Вадиком поэкспериментировали, и с третьего раза у нас получилось довольно удачно. Вадик тем временем пошёл в пятый класс — и вписался туда просто на удивление хорошо (а все боялись, и учительница пугала). Параллельно я расширила поле своих экспериментов — вадиков-то с их «усаживанием за уроки», как вы понимаете, довольно много встречается, даже искать особо не надо. Алгоритм был такой: я вам сейчас скажу, что делать, но есть условие — методика экспериментальная, и вы в любом случае должны прийти и мне отчитаться о результатах. Даже если «вообще ничего не вышло» или «спасибо, у нас уже всё наладилось».

Статистика моя на данный момент такая: из пяти семей у трёх при применении методики получаются довольно серьёзные сдвиги к лучшему, вплоть до полного решения проблемы. У двух (по разным причинам) не получается ничего. Довольно серьёзный шанс и причина попробовать, не так ли?

Сама методика примитивна до крайности. Опирается на достаточно парадоксальную идею о том, что мы прямо декларативно перестаём учить ребёнка с СДВГ и похожими на него состояниями «не убегать», «не отвлекаться», «сесть и разом всё сделать», «сделать и быть свободным» и всё такое прочее. Признаём и принимаем официально: когда дело доходит до уроков, ты отвлекаешься, убегаешь, ищешь (и находишь) повод прекратить делать неинтересное. В общем, это всегда так. Причины неважны. Но уроки так или иначе сделать всё равно хоть как-нибудь надо. Все согласны? Согласны. Идём дальше.

Дальше мы заготавливаем палочки. Можно прямо счётные для первого класса использовать, можно веточек наломать — кому как удобно. Совсем малыши (первоклашки) очень любят натуральные, наломанные — видимо, у них на эти палочки архетипы какие-то, от обезьянок и олдувайских человечков, включаются.

Затем мы говорим ребёнку: теперь ты у нас будешь учиться не «не убегать», а «возвращаться». Один цикл «убежал-вернулся»: отвлёкся, всё равно на что, — сконцентрировался обратно и продолжил делать уроки — одна палочка. Кладём её на край стола. В конце (когда все уроки сделаны) подсчитываем их общее количество и записываем в тетрадку, в таблицу с датами (её, разумеется, ведёте вы, но потом ребёнок может и перехватить инициативу). Наша конечная цель — максимально уменьшить количество палочек.

Ребёнок обычно с радостью включается в игру (что угодно, лишь бы не ежедневные привычные скандалы!) и сначала убегает от вас даже не потому, что действительно отвлёкся, а чтобы положить ещё одну палочку, когда вернётся (вначале заготовленных палочек может даже не хватать, и приходится их ещё прямо в процессе «доламывать»).

Первым результатом обычно становится не повышение концентрации, а исчезновение скандалов. Все азартно считают палочки и пререкаются: считать этот раз за «отвлёкся-вернулся» или нет. Лучше по этому поводу сразу, «на берегу», с ребёнком договориться: любые сомнения считаются в пользу — «да, кладём палочку».

Следующим этапом начинается, собственно, обучение с прямым дофаминовым подкреплением. Каждое уменьшение количества палочек отмечается и празднуется как успех. Волны (сегодня опять больше, чем было неделю назад) рассматриваются как нормальное явление, ребёнка за это не корят, ибо все знают, что СДВГ-эшки цикличны и часто метеозависимы. Можно рисовать график, там всё видно наглядно. Поскольку условных павловских рефлексов никто ни для кого не отменял, то в норме график зубчатый, но в целом идёт вниз. Через несколько месяцев результат всем очевиден. К результату «сегодня — ни одной палочки» стремиться не следует (это сразу с ребёнком проговаривают), но если ребёнок честолюбивый, то он всё равно будет стремиться именно к этому. День «ни одной палочки!» или их значительное уменьшение (осознание — приготовление уроков больше не проблема) празднуют как очень серьёзное достижение ребёнка и серьёзно же объясняют ему, что суть этого достижения вовсе не в «быстро сделанных уроках для второго класса», а в очень значимом опыте терпения и преодоления — «заставить себя», «вести себя», несмотря на имеющиеся у тебя, прямо-таки биологические в своей основе, трудности. И знаете — этот опыт далеко не всем взрослым сегодня доступен. «Ты научился хорошо себя вести (в значении — я сам себя веду)!» — это и сейчас, и потом будет критически важно для достижения действительно значимых для ребёнка жизненных результатов (и эти результаты, повторюсь, — отнюдь не непрерывное приготовление уроков!).

Всем заинтересовавшимся — удачи в применении методики!