Мария Арбатова: «Гендерное равноправие Навального никогда не волновало. Строил из себя мачо»
Вместе с правозащитницей Марией Арбатовой «Собеседник»
О профессии Навального
– В колонии Навальный решил шить рубашки и трусы для силовиков. Накануне в Фейсбуке он обратился к феминисткам, дескать, не хочет называться швеёй. Оператор швейного цеха – тоже другая профессия. Подскажите, как теперь называться Навальному?
– У нас всегда было слово «портной». Но портной – это человек более высокой квалификации. Человек, который не варежки шьёт, как Ходорковский, а мастер, который может обмерить, скроить – сшить костюм. Я довольна, что Навальный поднял эту тему, потому что он никогда не отличался присутствием на поле гендерного равноправия. Его оно никогда не волновало. Строил из себя мачо. И вот мачо шьёт трусы. Что он может ещё там шить – передники, ватники – это уже высший пилотаж.
В русских пословицах есть варианты. И швец, и жнец, и на дуде игрец. То есть это слово уже существует. Оно придумано до него, поэтому я не понимаю проблемы растерянности Навального. Слово «швец» придумано задолго до рождения Навального.
Наш список профессий привязан к патриархальным стереотипам, престижные профессии с трудом пристёгивают к себе женские суффиксы. Женщине пишут, психолог или преподаватель, хотят слово – преподавательница. Женщина. у нас по-прежнему министр, губернатор, президент. Вот Татьяну Москалькову и Татьяну Потяеву называют уполномоченным, хотя это абсолютный нонсенс называть женщину уполномоченным, и никто не споткнётся, если называть её уполномоченной. Патриархальный стандарт вынуждает людей запинаться, туда ли они поставили суффикс. А Навальный, как «швец», возрождает забытое слово. Довольно странно, что в тюрьме это слово не используется вместо слова "швея", учитывая, что наши тюрьмы страшно гомофобны, и женские обозначения касаются жертв гомофобии, а вовсе не представителей профессии.
К несчастью, у Навального появилось время, чтобы задуматься, что происходит с языком, и каким образом дискриминируются люди в связи с профессией, которая не указывает их пол, а значит, этот пол обесценивает.
О семейном насилии
– Объявляя полноценный закон о борьбе с домашним насилием «возможным вмешательством в жизнь семьи», Путин по сути декларирует, что члены семьи не являются полноценными гражданами, имеющими право быть защищёнными по законодательству страны, примерно, как в консервативных исламских странах, где ответ за преступления и пороки семьи держит старший мужчина.
Подобный подход крышует насильников и недопустим не только этически, но начисто отрицает нашу Конституцию и УК РФ.
О пресс-конференции Путина
– 23 декабря в Манеже президент проведёт ежегодную 17-ю пресс-конференцию. Журналисты больше не будут аккредитовываться. 500 человек на нее выберет Кремль. Чтобы попасть в журналисты, должны будут сдать три ПЦР-теста. Каких вопросов боится Кремль?
– Сама по себе идея, что Кремль боится вопросов хоть от иноагентов, хоть от Байдена, возможно кого-то подбадривает, но реальности не соответствует. Путин достаточно опытный спикер, чтобы ответить на любой вопрос. В крайнем случае, шуткой. Так что задача журналистов высветить вопросом объективную картину, а не стать героем шукшинского рассказа «Срезал». Тем более, что интернет даёт ответы на все вопросы, даже на самые скользкие. Так что никакого скандала от присутствия объявленных иноагентами лично я не жду.
Хотя сама задала бы Путину старый вопрос: «Кто персонально тормозит принятие закона о профилактике домашнего насилия?»