Приговор окончательный
Одной из центральных тем на климатическом саммите в Глазго стало будущее угля. Это самый грязный вид ископаемого топлива, и без кардинального снижения его потребления невозможно значимое сокращение выбросов парниковых газов. «Уголь необходимо оставить в прошлом», – призвал президент саммита Ашок Шарма. Великобритания, где за последние пять лет угля стали жечь в пять раз меньше, сделала на угольной проблеме особый акцент. С подачи страны-хозяйки была запущена международная инициатива по отказу от угля: предполагается, что к 2030 году его перестанут использовать развитые экономики, а к 2040-му – и развивающийся мир. К инициативе присоединился (нередко с оговорками) ряд стран с высокой долей угля в энергобалансе, включая Южную Корею, Индонезию, Вьетнам и Польшу. Хозяева саммита с удовлетворением констатировали, что конец угля уже не за горами. Впрочем, многим наблюдателям их оптимизм видится чрезмерным: к инициативе не присоединились Китай и Индия, на которые в сумме приходится 2/3 потребления угля, а также США, Япония и крупный экспортер угля Австралия. Правда, КНР и Япония согласились прекратить финансирование угольных проектов за рубежом. Рыночная основа ухода от угля – плохая новость не только для российских экспортеров, но и для людей, обеспокоенных изменением климата. Проблема в том, что для удержания роста температуры в пределах 1,5–2 градусов от угля надо не просто отказаться, а отказаться чрезвычайно быстро. А вот с этим рынок не справляется, постоянно принося «зеленым» неприятные сюрпризы. Например, в Китае выбросы от сжигания угля на фоне энергетического кризиса вернулись к пику 2013-го, а в Великобритании премьеру Джонсону, с энтузиазмом отправлявшему уголь на свалку истории, приходится оправдываться за планы строительства новой угольной шахты в графстве Камбрия.
Однако то, что уголь умирает недостаточно быстро, не добавляет ему долгосрочных перспектив. Это сжимающаяся отрасль, и управлять ею надо соответственно. Строительство новых экспортных терминалов, которые не будут востребованы через десятилетие, едва ли эффективный инструмент такого управления. Как и льготные тарифы на железнодорожные перевозки угля, де-факто отбирающие экспортные возможности у других российских отраслей. Огромные косвенные субсидии, направляемые на поддержку угля, полезнее было бы перенаправить на финансирование долгосрочных программ диверсификации экономики угольных моногородов, включая поддержку малого и среднего бизнеса и программы переобучения работников угольной промышленности. Постепенное и управляемое сворачивание отрасли, сопровождаемое поддержкой пострадавших, полезнее для населения российских угольных регионов, чем вложения в ее развитие, основанное на ложных надеждах и противоречащее глобальным трендам.
Автор – руководитель департамента мировой экономики НИУ ВШЭ