Уроки «дня народного разъединения» в Абхазии
Политические процессы в Абхазии на этой неделе вновь выплеснулись на улицу. В Сухуме накануне прошли два митинга, которые собрали представителей двух основных политических лагерей. «Эхо Кавказа» поговорило с экспертами о причинах и последствиях очередного обострения внутриполитической обстановки в республике.
Вчера, в четверг, 4 ноября, в столице Абхазии стояла, как и сегодня, теплая солнечная погода. И в который уже раз за почти десятилетие в центре Сухума на приморской набережной, буквально в сотне метров друг от друга, у Абхаздрамтеатра и у здания администрации президента, стояли две большие группы людей – оппозиционно и провластно настроенных, причем последние вместе с правоохранителями были готовы стать живым щитом в случае очередной за последние годы попытки оппозиционеров штурмовать комплекс правительственных зданий. (Напомним, что в 2014 и 2020 годах абхазские оппозиция и властная команда менялись местами.) На этот раз все обошлось достаточно мирно, и после семи вечера участники обоих митингов разошлись по домам.
Со вчерашнего вечера в абхазском обществе обсуждают итоги этого обострения и противостояния. Одни делают акцент на том, что оппозиционеры не достигли заявленной цели – добиться от президента Аслана Бжания отмены принятого во вторник указа о восстановлении на посту министра внутренних дел Дмитрия Дбара. И объясняют это, в частности, тем, что призвавший к протестной акции Объединенный совет ветеранов Отечественной войны народа Абхазии, по-видимому, рассчитывал на гораздо большее число митингующих. В значительной мере и на тех, кто возмущен бесконечными отключениями электроэнергии, перебоями с подачей воды, тяжелой ситуацией с пандемией и т.д. Но население, мол, как бы не было этим возмущено и раздражено, понимает, что смена занимающих руководящие кресла в стране на других не превратит изношенные энерго- и водопроводную системы в новые, так же, как не приведет к исчезновению коронавируса и незаконно действующих майнинг-ферм. Другие отмечают, что оппозиция зато провела смотр своих рядов и будет действовать дальше с учетом этого. Третьи продолжают негодовать, что президент не захотел принимать «справедливого решения».
Сегодня «Эхо Кавказа» связалось с тремя известными в Абхазии общественно-политическими деятелями, которые были депутатами первых созывов парламента, чтобы они поделились впечатлениями от вчерашних событий. Нателла Акаба согласилась с теми, кто считает, что оппозиция явно рассчитывала собрать больше народа:
«Естественно, ради этого и устраивали вот эту акцию. Видимо, надеялись, что она превратится в такой «всенародный сход».
Впрочем, «всенародный сход» по внутриполитическим вопросам провести в Абхазии невозможно, так как часть народа всегда будет в другом политическом лагере, поэтому такая формулировка давно подвергается критике. Тем не менее в последней резолюции, принятой вчера протестным митингом, говорится: «…Оставляем за собой право на проведение протестных акций и всенародного схода с требованием отставки президента Аслана Бжания». А что, удивилась Акаба, разве раньше они этого права не имели? И продолжила:
«Вы знаете, меня поражает какая-то ирония судьбы. То, что у нашего стратегического партнера, у России, 4 ноября – это День народного единства. А у нас этот день иллюстрировал наш раскол. День «народного разъединения» – это, конечно, на радость нашим противникам. Удивительно, как люди не понимают, какую угрозу это несет для нас. Я считаю, что это все иллюстрирует, как вот эти наши традиционные нормы Апсуара все в меньшей мере соблюдаются, и это тоже очень сильно огорчает. Хочу еще сказать, что как председатель комиссии по реформированию Конституции Абхазии могу сообщить: одна из поправок, которую мы предлагаем, – назначение министров будет происходить после согласования с парламентом. То есть президент предлагает кандидатуру министра, а парламент ее или поддерживает, или отклоняет. И вот если бы так у нас было, до этой ситуации с митингом из-за поста министра дело не дошло».
Бизнесмен и общественный деятель Давид Пилия тоже отметил, что митинг был гораздо малочисленнее тех, что собирались на том же месте, у театра, в мае 2014-го, в декабре 2016-го:
«Это говорит о том, что гражданам Абхазии надоело противостояние. Они хотят спокойно жить, работать и воспитывать своих детей. Это сегодня уже рельефно видно в нашем обществе. Я неплохо знаю настроения наших граждан.
– То есть можно было обойтись и без этого митинга?
– Можно было. Общество многое может достигнуть, если элита научится садиться за стол переговоров и договариваться. Такое общество имеет перспективу. А общество, где постоянный раздрай и противостояние, – у него нет перспективы. Так что нам нужно: будущее с более или менее понятной перспективой или же, простите, какая-то черная яма, которая нас проглотит всех? Молодежь, которая вчера на площади собиралась… Видим, что они не реализовали свой план, они ушли с большой злостью с этой площади. Эта злость накапливается, эти эмоции отрицательные накапливаются. А это в интересах нашего маленького государства? Вот я себе задаю вопрос. Конечно, нет».
Нугзар Агрба считает, что оппозиция полупила правильно, собрав митинг:
«Я скажу так. Оппозиция вчера правильно поступила. Она в защиту ветеранов выступила. Пришло вначале, говорят, не очень много людей, но под конец площадь была заполнена. Сочувствующие у оппозиции всегда будут, и особенно в таком важном, чувствительном вопросе, как защита ветеранов войны».
В обществе обратили внимание, что на митинге у театра не было нескольких известных оппозиционных деятелей. Агрба сказал:
«Я не знаю, почему их не было, но могу заявить с уверенностью, что власть помогла оппозиции объединиться, это точно. Я думаю, дальше будут очень серьезные дела, много вопросов поднимется, но это будет через год-два.
– А Кан Кварчия уже сжег за собой мосты в отношениях с действующей властью?
– Что касается Кана, то я могу сказать, что почти год они готовили вот эту политическую амнистию, готовили документы, причем готовили во взаимодействии с администрацией президента. И президент в курсе дела был, как шел процесс, какие там формулировки и прочее. На одно совещание я тоже был приглашен и даже выступил. Я там сказал, что надоело бегать каждые два – два с половиной года к администрации президента со своими детьми: то власть защищать, то власть свергать. Надо это остановить, прекратить. Президент отвечал, что какой-то итоговый документ они примут. Но я не знаю, какие силы там сработали, но этот вопрос отложили. А некоторые сотрудники администрации президента делали все возможное, чтобы как бы объединиться».
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
Вчера, в четверг, 4 ноября, в столице Абхазии стояла, как и сегодня, теплая солнечная погода. И в который уже раз за почти десятилетие в центре Сухума на приморской набережной, буквально в сотне метров друг от друга, у Абхаздрамтеатра и у здания администрации президента, стояли две большие группы людей – оппозиционно и провластно настроенных, причем последние вместе с правоохранителями были готовы стать живым щитом в случае очередной за последние годы попытки оппозиционеров штурмовать комплекс правительственных зданий. (Напомним, что в 2014 и 2020 годах абхазские оппозиция и властная команда менялись местами.) На этот раз все обошлось достаточно мирно, и после семи вечера участники обоих митингов разошлись по домам.
Со вчерашнего вечера в абхазском обществе обсуждают итоги этого обострения и противостояния. Одни делают акцент на том, что оппозиционеры не достигли заявленной цели – добиться от президента Аслана Бжания отмены принятого во вторник указа о восстановлении на посту министра внутренних дел Дмитрия Дбара. И объясняют это, в частности, тем, что призвавший к протестной акции Объединенный совет ветеранов Отечественной войны народа Абхазии, по-видимому, рассчитывал на гораздо большее число митингующих. В значительной мере и на тех, кто возмущен бесконечными отключениями электроэнергии, перебоями с подачей воды, тяжелой ситуацией с пандемией и т.д. Но население, мол, как бы не было этим возмущено и раздражено, понимает, что смена занимающих руководящие кресла в стране на других не превратит изношенные энерго- и водопроводную системы в новые, так же, как не приведет к исчезновению коронавируса и незаконно действующих майнинг-ферм. Другие отмечают, что оппозиция зато провела смотр своих рядов и будет действовать дальше с учетом этого. Третьи продолжают негодовать, что президент не захотел принимать «справедливого решения».
Сегодня «Эхо Кавказа» связалось с тремя известными в Абхазии общественно-политическими деятелями, которые были депутатами первых созывов парламента, чтобы они поделились впечатлениями от вчерашних событий. Нателла Акаба согласилась с теми, кто считает, что оппозиция явно рассчитывала собрать больше народа:
«Естественно, ради этого и устраивали вот эту акцию. Видимо, надеялись, что она превратится в такой «всенародный сход».
Впрочем, «всенародный сход» по внутриполитическим вопросам провести в Абхазии невозможно, так как часть народа всегда будет в другом политическом лагере, поэтому такая формулировка давно подвергается критике. Тем не менее в последней резолюции, принятой вчера протестным митингом, говорится: «…Оставляем за собой право на проведение протестных акций и всенародного схода с требованием отставки президента Аслана Бжания». А что, удивилась Акаба, разве раньше они этого права не имели? И продолжила:
«Вы знаете, меня поражает какая-то ирония судьбы. То, что у нашего стратегического партнера, у России, 4 ноября – это День народного единства. А у нас этот день иллюстрировал наш раскол. День «народного разъединения» – это, конечно, на радость нашим противникам. Удивительно, как люди не понимают, какую угрозу это несет для нас. Я считаю, что это все иллюстрирует, как вот эти наши традиционные нормы Апсуара все в меньшей мере соблюдаются, и это тоже очень сильно огорчает. Хочу еще сказать, что как председатель комиссии по реформированию Конституции Абхазии могу сообщить: одна из поправок, которую мы предлагаем, – назначение министров будет происходить после согласования с парламентом. То есть президент предлагает кандидатуру министра, а парламент ее или поддерживает, или отклоняет. И вот если бы так у нас было, до этой ситуации с митингом из-за поста министра дело не дошло».
Бизнесмен и общественный деятель Давид Пилия тоже отметил, что митинг был гораздо малочисленнее тех, что собирались на том же месте, у театра, в мае 2014-го, в декабре 2016-го:
«Это говорит о том, что гражданам Абхазии надоело противостояние. Они хотят спокойно жить, работать и воспитывать своих детей. Это сегодня уже рельефно видно в нашем обществе. Я неплохо знаю настроения наших граждан.
– То есть можно было обойтись и без этого митинга?
– Можно было. Общество многое может достигнуть, если элита научится садиться за стол переговоров и договариваться. Такое общество имеет перспективу. А общество, где постоянный раздрай и противостояние, – у него нет перспективы. Так что нам нужно: будущее с более или менее понятной перспективой или же, простите, какая-то черная яма, которая нас проглотит всех? Молодежь, которая вчера на площади собиралась… Видим, что они не реализовали свой план, они ушли с большой злостью с этой площади. Эта злость накапливается, эти эмоции отрицательные накапливаются. А это в интересах нашего маленького государства? Вот я себе задаю вопрос. Конечно, нет».
Нугзар Агрба считает, что оппозиция полупила правильно, собрав митинг:
«Я скажу так. Оппозиция вчера правильно поступила. Она в защиту ветеранов выступила. Пришло вначале, говорят, не очень много людей, но под конец площадь была заполнена. Сочувствующие у оппозиции всегда будут, и особенно в таком важном, чувствительном вопросе, как защита ветеранов войны».
В обществе обратили внимание, что на митинге у театра не было нескольких известных оппозиционных деятелей. Агрба сказал:
«Я не знаю, почему их не было, но могу заявить с уверенностью, что власть помогла оппозиции объединиться, это точно. Я думаю, дальше будут очень серьезные дела, много вопросов поднимется, но это будет через год-два.
– А Кан Кварчия уже сжег за собой мосты в отношениях с действующей властью?
– Что касается Кана, то я могу сказать, что почти год они готовили вот эту политическую амнистию, готовили документы, причем готовили во взаимодействии с администрацией президента. И президент в курсе дела был, как шел процесс, какие там формулировки и прочее. На одно совещание я тоже был приглашен и даже выступил. Я там сказал, что надоело бегать каждые два – два с половиной года к администрации президента со своими детьми: то власть защищать, то власть свергать. Надо это остановить, прекратить. Президент отвечал, что какой-то итоговый документ они примут. Но я не знаю, какие силы там сработали, но этот вопрос отложили. А некоторые сотрудники администрации президента делали все возможное, чтобы как бы объединиться».
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия