«Китай фактически сумел получить в качестве приза целую страну»
Александр Виноградов о тонкостях и проблемах неоколониальной политики Дракона на Черном континенте
Связи между Китаем и Африкой стали налаживаться еще в середине ХХ века, констатирует обозреватель «БИЗНЕС Online» Александр Виноградов. Китайский социализм очень многим африканским лидерам показался куда милее, чем социализм советский, кроме того, разные лидеры оппозиции чтили товарища Мао. И в общем и целом за все эти десятилетия Китай основательно закрепился на континенте. Но это нравится далеко не всем.
День-ночь-день-ночь
Мы идем по Африке
— Редьярд Киплинг
Приоритетным направлением экономической экспансии Китая стал африканский континент
Геополитический ландшафт — вещь непостоянная. Политические карты мира разных эпох говорят об этом вполне отчетливо. Государства приходят и уходят, исчезая в тумане времени, и на смену им приходят новые государства. В нынешние времена ситуация не сильно изменилась. Да, человек географически освоил всю планету, а технический прогресс позволил создать быстрые планетарные же системы связи. Но «мира во всем мире» это никак не приблизило; конфликты, в том числе и военные, продолжают сотрясать планету. Кроме того, нынешнее глобальное информационное проникновение, равно как и наличие большого количества международных организаций, утверждающих (якобы) примат права (в т. ч. и ООН), не изменило принципиальных паттернов поведения государств. И Китай здесь не исключение.
Поднебесная сильно пострадала в период «века позора», длившегося с середины позапрошлого века. Новой китайской государственности, собранной в середине прошлого века, было, разумеется, не до экспансии, свои внутренние проблемы превалировали над внешними. Но длилось это недолго. Уже при Никите Хрущеве, когда отношения между Китаем и СССР стали портиться, Китай начал тестировать установленные правила, пока — только в этом частном контексте отношений между этими двумя странами. Китай требовал признания его идеологического верховенства, речь также шла о согласии СССР на аннексию Монголии Китаем. Кульминацией конфликта стали пограничные столкновения вокруг острова Даманский на реке Уссури в 1969 году. Остров остался за СССР, но отношения между странами были испорчены капитально, хотя до прямой войны и разрыва дипотношений дело не дошло.
Китай еще раз замахнулся на «силовой вариант» в 1979 году, когда произошел конфликт с Вьетнамом, в китайской истории он называется «упреждающая оборонительная война против Вьетнама». Здесь надо помнить, что отношения с СССР оставались такими же испорченными, и, соответственно, Китай был сильно насторожен относительно роста советского влияния в регионе. При этом его собственный сателлит — полпотовская Кампучия (ныне Камбоджа) — имел существенные проблемы в отношениях с Вьетнамом, на границе между этими двумя странами постоянно шли провоцируемые Кампучией вооруженные конфликты. В итоге это привело к тому, что Вьетнам, обеспечивший тылы долговременным договором о дружбе и сотрудничестве с СССР, устроил у соседей полномасштабную военную операцию, в результате чего режим Пол Пота пал. В ответ на это Китай принял решение о вторжении ограниченного воинского контингента во Вьетнам. Военные действия длились около месяца; Вьетнам успешно отбился, силами пограничных войск и ополчения действуя против НОАК.
Китай, безусловно, сделал из этого выводы. Ключевой из них заключается в том, что грубой силой не всегда можно достичь тех же эффектов, что и более мягкими инструментами, к примеру, деньгами. Следующее десятилетие прошло спокойно, без попыток схожего силового толка, в тот период Китай был более озабочен делами внутренними. Очередная волна китайской экспансии началась в 90-е годы прошлого века, и эта экспансия уже была исключительно экономической. Приоритетным направлением экономической экспансии Китая стал африканский континент. Западу Китай мог предоставить море дешевой рабочей силы (вкупе с другими конкурентными преимуществами) в обмен на инвестиции, Африке же Китай предоставлял те же самые инвестиции в обмен на ресурсы, которыми Черный континент очень богат.
Впрочем, связи между Китаем и Африкой стали налаживаться много ранее, началось это еще в середине ХХ века. Китайский социализм очень многим африканским лидерам показался куда милее, чем социализм советский, кроме того, разные лидеры оппозиции (каковые имелись в каждой новой независимой стране), через одного чтили товарища Мао. В общем и целом, за все эти десятилетия Китай основательно закрепился в Африке.
Китай привязывает страны к себе — и им это не нравится
Примером «мягкого» китайского влияния может быть история Анголы — где в 70-е годы прошлого века две из трех партий, боровшихся за власть, ФНЛА и УНИТА, были изначально маоистскими движениями и пользовались полной поддержкой Китая, финансовой и военной. Очень серьезным было китайское влияние в Танзании в 60-х годах прошлого века, когда страна, по сути, превратилась в большой военный лагерь, где китайские инструкторы готовили партизанские кадры для национально-освободительных движений половины континента. Все это, безусловно, сыграло свою роль в дальнейшем плотном присутствии Китая в стране.
Далее, китайские компании уже почти четверть века ведут добычу нефти в Судане, куда за это время были вложены сотни миллионов долларов США. Китай также вложился в инфраструктуру, снабдил Судан оружием — и оно отлично было использовано, когда в стране разразилась гражданская война. Итогом ее стал раздел Судана на две части, причем граница прошла ровно по нефтяным полям, что добавило китайцам головной боли.
Китай также имеет очень значительные интересы в Гвинее, поскольку эта страна очень богата бокситами, являющимися сырьем для производства алюминия, именно в Гвинее сосредоточены крупнейшие в мире запасы этого сырья. При этом сам Китай не скупится на инвестиции в эту страну, являющейся одной из беднейших на континенте, к примеру, в 2009 году Китай принял решение вложить в гвинейскую инфраструктуру $7 млрд, направляемые на строительство жилья и дорог.
Отдельного внимания заслуживает ситуация в Зимбабве. Китай фактически сумел получить в качестве приза целую страну. Причина здесь в том, что он взял под крыло Роберта Мугабе, которого до середины 1970-х годов как серьезную фигуру вообще никто не воспринимал. Когда в 1980 году Мугабе пришел к власти, Китаю в Зимбабве (бывшая Южная Родезия) был предоставлен режим наибольшего благоприятствования. Сейчас китайские компании занимаются в Зимбабве добычей алмазов, платины и хрома, строительством дорог, выращиванием хлопка и табака, производством цемента. Мугабе правил страной без малого четыре десятка лет, был свергнут в 2017 году, и еще через два года умер от рака. Позиции Китая, соответственно, несколько пошатнулись.
Проблема для Китая, однако, заключается в том, что лидеры региона из числа наиболее дальновидных вполне справедливо считают такую политику неоколониальной и ей противодействуют, в меру своих возможностей. Китай привязывает страны к себе — и им это не нравится. К примеру, только в 1998–2000 годах Китай продал воевавшим друг с другом Эфиопии и Эритрее оружия примерно на $1 миллиард. Также известна история про кредит Анголе в $2 млрд — по его условиям 70% перечисленных средств пошли на оплату работы китайских же строительных компаний, развивающих инфраструктуру, все эти железные дороги, шоссе, мосты, школы с больницами, системы связи и так далее. Все это, разумеется, означает последующие контракты с Китаем же на поставку запчастей, обслуживание, обучение, модернизацию техники и т. д.
США в своем противостоянии с КНР пользовались не только риторикой торговых войн Дональда Трампа
Формально говоря, неоколониализм Китая мягче, чем колониальные практики стран Запада — но они от этого не теряют своей сути. Кроме того, надо учитывать, что китайские компании работают в Африке точно так же, как и привыкли у себя дома, с достаточно наплевательским отношением к окружающей среде, здоровью рабочих и общим правилам безопасности производств. И чем дальше, тем больше это не нравится местным жителям и местным элитам — и, похоже, этот процесс ускоряется в последнее время.
Ключевой здесь является ситуация в Демократической Республике Конго (ДРК, с 1971 по 1997 годы страна называлась Заир). Эта страна является одной из самых нищих в мире, ВВП на душу составляет лишь около $600 (в России — примерно в 18 раз больше), но ДРК просто невероятно богата полезными ископаемыми. Кобальт (почти 80% мировых поставок!), бокситы, алмазы, золото, серебро, более половины мировых запасов урана, колтан (минерал, из которого извлекаются ниобий и тантал) — все это можно найти в недрах ДРК. Особо стоит указать именно на последний минерал: продукты его переработки являются критичными для всей современной электроники, от сотовых телефонов до электромобилей. Месторождения в ДРК, находящиеся под прямым или опосредованным контролем КНР, прямо обращаются в китайскую сильную позицию в производстве всего того, что известно под общим названием «редкоземельные металлы». Естественно, многим в мире это не нравится — и в первую очередь здесь надо назвать США.
Надо сказать, что США в своем противостоянии с КНР пользовались не только риторикой торговых войн Дональда Трампа. К примеру, в ДРК американцы еще в декабре 2018 года безупречно аккуратным демократическим путем привели к власти Феликса Чисекеди, ориентированного на Запад, а не на Китай. Итог не заставил себя долго ждать: буквально неделю назад Чисекеди, посещая шахту «Эльдорадо» на юге страны, объявил о своем намерении пересмотреть контракты на добычу полезных ископаемых, в частности те, которые были заключены с Китаем его предшественником Джозефом Кабилой, который правил с 2001 года. Это очень серьезная встряска для отрасли: всего в ДРК в этой сфере работают около 40 горнодобывающих компаний, но почти три четверти из них происходят из Китая. Можно предположить, что Китай встрепенулся и привычно начнет заносить деньги чиновникам разных рангов, но Чисекеди, по имеющейся информации, усердно пытается извести коррупцию из госмашины, сделав ставку на рабочие институты, а не на постоянную смазку деньгами внешних акторов.
Любопытно то, что здесь под раздачу попал не только Китай: израильский магнат Дэн Гертлер долго выстраивал работу с Кабилой и успешно работал в ДРК. Но совсем недавно администрация Джозефа Байдена ввела санкции в отношении Гертлера, а авторитетное национальное НКО подготовило жесткий отчет, где указано, что сделка между Гертлером и Кабилой нанесла урон конголезскому государству в сумме $1,95 млрд упущенной выгоды.
Мировые экономические взаимоотношения — дело тонкое, но одновременно и простое по сути своей. Когда в нищую страну, не имеющую капитала, но богатую тем или иным ресурсом, приходит инвестор, то надо понимать, что он приходит не из благотворительных целей. Он приходит заработать. И «заработать» здесь означает «воспользоваться ресурсом, отдав за него меньше, чем в другом месте». Сам Китай был объектом такой инвестиционной работы, его ресурсом была рабочая сила, ее было очень много — и он был готов предоставлять ее дешево, производя продукцию, продаваемую на те же богатые западные рынки. Ситуация с Африкой в этом смысле аналогична, африканцам нужны капиталы, но в обмен они предлагают только лишь сырье. И не сказать, что денег получится много — на все многочисленное население стран этого континента.