Лунное правительство и смерть «Зенита» - разбор недели от «ИрСити»
На минувшей неделе в Иркутске прекратил своё существование футбольный клуб «Зенит». Журналист Даниил Конин пытался понять, почему региональные власти не стали исправлять ситуацию, а сейчас и вовсе зачем-то хотят развивать детский футбол. Екатерина Трофимова прогулялась по иркутским паркам и набережным и вдруг поняла, почему хочет уехать из города. А Зоя Кузнецова и Ксения Власова нашли как минимум два «бродячих» сюжета новейшей истории губернаторства в Приангарье.
В обзоре событий недели журналисты «ИрСити» не пытаются определять ключевые информационные поводы прошедших семи дней, а пишут о том, что их больше всего задело.
Зоя Кузнецова: Лунное правительство Иркутской области
Иногда мне кажется, что главная проблема Иркутской области в том, что каждое новое правительство нам высаживают инопланетяне откуда-нибудь с Марса или с Луны. Новенькие губернаторы и министры не отвечают за обещания и решения предыдущих чиновников. В этом есть, конечно, какая-то своя логика, но на практике часто выглядит сюрреалистично.
Вот, например, правительство губернатора Иркутской области Сергея Левченко говорило, что в Жигалово власти всю инфраструктуру для того, чтобы был запущен сетевой газ, что они с «Газпромом» о том, что это произойдёт в 2019-м, что это будет первый газификации региона. Потом Левченко ушёл в отставку, пришёл Игорь Кобзев. Про газификацию на год забыли.
Как нам сообщили в пресс-службе правительства Иркутской области в ответе на запрос, сетевой газ в Жигалово не пущен до сих пор. Почему – правительство сказать не может, так как «вопрос находится в компетенции ПАО «Газпром».
На этом фоне губернатор Игорь Кобзев новые планы по газификации Иркутской области, собирается подписывать какие-то свои программы с «Газпромом», говорит об этом везде – от сайта правительства до своих соцсетей, кажется, с гордостью, вот только про Жигалово в этих новостях – ни словечка.
Я бы на месте «Газпрома» вообще не заморачивалась – учитывая, что власть в Приангарье поменяется через 3-5 лет, можно с каждым новым губернатором начинать переговоры заново и идти тихонько в своём ритме, не обращая внимания на таких непостоянных чиновников Иркутской области. Однажды какому-нибудь губернатору действительно повезёт - пасьянс сложится и Приангарье газифицируют. Но, кажется, это будет не Игорь Кобзев.
Ксения Власова: Губернатор с чемоданчиком проблем
В каждом российском регионе есть главный человек, который всем руководит, не щадя живота своего, и потом за всё отвечает. В Иркутской области это губернатор. Тут, конечно, местные элиты на меня недобро посмотрели, но как есть. Таков закон.
Мне кажется, что принятие на себя руководства регионом выглядит примерно так: главе – в нашем случае губернатору - выдают разноцветные папочки и большой чёрный чемодан. В чемодане нет «красной кнопки» (а жаль), зато есть проблемы. Целая стопка. Аккуратная и бесконечная. Не чемодан, а какая-то шляпа волшебника.
В прошлом году чемоданчик губернатора Приангарья стал чуть легче – Федерация милостиво забрала на себя несколько «пыльных» дел. Интересно, что проще всего начать работы оказалось на «Усольехимпроме», хотя до этого вопрос по ликвидации опасных отходов, в том числе по демеркуризации цеха ртутного электролиза (а все же выучили эту фразу как скороговорку?), буксовал многие годы. С БЦБК, конечно, история посложнее будет: слишком много условностей, одному «Росатому» здесь не разгрестись, поэтому к делу привлекли разный интересный «крупняк». Потому что решение должно быть красивым и изящным, как багульник в весеннем лесу.
А вот с иркутским аэропортом так же ловко не получается. Наверно, по первоначальному плану губернатора Игоря Кобзева должно было получиться. Но никак.
В своём предвыборном послании о положении дел в регионе он до конца 2020 года выбрать по конкурсу инвестора для развития авиаузла, после выборов заявил, что договориться о передаче взлётно-посадочной полосы в федеральную собственность. Затем стало известно, что этот вопрос на паузу. А во время приезда главы Росавиации Александра Нерадько , что такой вариант уже и не рассматривается. «Не звучит», как сказал Кобзев. Он вдруг заметил, что «закон (то есть указ президента) обратный силы не имеет», и поэтому «не собирается опротестовывать это решение».
Конечно, в том, что аэропорт остался без модернизации, нет вины конкретного Игоря Кобзева. Но, видимо, лимит «оперативного решения проблем», предоставленный ему Москвой, исчерпан. Минобороны на аэропорт не наслать, локальный режим ЧС не объявить. Зачем было только обещать то, что в ситуации с иркутским аэропортом обещать противопоказано? Получается, что переложить хотя бы часть забот с региональной на федеральную голову не удалось, хотя очень хотелось.
На кого тут обижаться? Ну, можно капельку позлиться. Например, на соседнюю Бурятию, где как будто бы всё время какая-то движуха. Напомним, что в 2017 году «Новапорт», с которым так неистово пытался договориться Сергей Левченко, купил аэропорт в Улан-Удэ. «Зашёл» на Байкал - не с западной, так с восточной стороны. Да и вообще тут то новую взлётку строят, то новый терминал проектируют, то чартеры в разгар пандемии запускают. Ну, ё-моё! По пассажиропотоку, конечно, улан-удэнский аэропорт пока сильно уступает Иркутску, но лиха беда начала.
А наш «свечной заводик» пашет вопреки всему. Он мог бы легко и просто мериться силами, например, с Красноярском, с одним из самых быстро развивающихся аэропортов Сибири. Но пока это мечты-мечты. Торопиться всё равно некуда – очередь на получение федеральных денег до иркутского аэропорта дойдёт нескоро, хорошо, если в 2025 году. Так что модернизацию можно снова отложить в красивый чёрный чемоданчик. И сдерживаться от очередных обещаний, чтобы не дай бог потом кто припомнил.
Даниил Конин: «Зенит» ушёл в закат
История иркутского футбольного клуба «Зенит» завершилась 1 апреля – в День смеха (или День дураков, кому как нравится). И это очень символично, потому история завершилось не то смешно, не то по-дурацки.
Свою руку к этому приложили все. С одной стороны, «Зенит» долго шёл к тому, к чему пришёл. Клуб из сезона в сезон заходил с долгами прошлых лет. Летом 2020-го команда ударно усилилась, зная, что все выделенные ранее средства уже ушли в счёт погашения предыдущих долгов. Область никак не помогла, и в итоге «Зенит» оказался в роли петрушек, над которыми насмехаются все, кому не лень.
С другой стороны, эту ситуацию спровоцировало и «активное бездействие» властей Иркутской области. Губернатор Игорь Кобзев перед выборами говорил о «заинтересованности в развитии футбола» и о том, что всё должно работать «на результате, который футболисты должны показать зрителям и болельщикам». После этого клуб более 44 миллионов рублей (около половины – из внебюджетных источников), а власти самоустранились.
1 апреля «Зенит» закрылся на лопату, а спортивный директор клуба Александр Ковалёв сообщил, что областные власти решили взять курс на развитие детского футбола:
«Сегодня состоялось совещание совета по спорту при губернаторе, на котором решили, что профессиональный футбол в Иркутске не нужен. [...] У нас теперь перезагрузка на детский футбол».
Сказано хорошо, спору нет. Давайте попробуем в это поверить. Представим, что условные 20-30 миллионов рублей ежегодно теперь будут направлять на организацию детских футбольных секций и клубов, зарплату тренерам, организацию соревнований, создание инфраструктуры (тренировочных и игровых полей). Даже предположим, что вся эта бурная деятельность не свернётся в течение пары-тройки лет.
Представили? А теперь представьте, что одна футбольная школа каждый год даёт выпуск – примерно 15-20 человек, в зависимости от «урожайности». Пройдя стадию детско-юношеского футбола, игроки должны попасть в профессиональную команду. Которой в Иркутске нет. Здорово, да? Интересно было бы узнать, что министерство спорта и губернатор думают о трудоустройстве этих ребят в будущем?
Конечно, можно рассчитывать, что Иркутская область будет растить игроков, которые потом будут уезжать в соседние регионы, где есть свои профессиональные команды – в Читу, Красноярск, Томск, Новосибирск… Но будут ли они там нужны? В Чите, Красноярске, Томске, Новосибирске – да в любом другом городе, представленном на уровне ПФЛ или ФНЛ, – есть свои футбольные школы. Есть свои дети, которые будут в приоритете.
Итого мы получаем 15-20 парней, которые имеют все шансы стать простыми безработными. Скорее всего, повезёт менее талантливым ребятам, которые будут это осознавать. Кто-то из них пойдёт учиться и, возможно, бросит футбол до выпуска.
А кто-то, кто талантливее и перспективнее, будет всё-таки пытаться пробиться в большой футбол. И, с огромной долей вероятности, останется ни с чем, если только не вытянет «счастливый билет» в виде скаута какой-нибудь другой команды с запада России, который его приметит и убедит родителей уехать из Иркутской области.
Футбол в российских регионах никогда не будет прибыльным делом. Это скорее социальная история, «нагрузка». В сибирских регионах есть примеры того, как власти переносят эту «нагрузку» на плечи каких-либо коммерческих структур в обмен на какие-то преференции. В Томске областные власти договариваются с «Газпромом», который эксплуатирует магистральный газопровод на территории региона, чтобы тот финансировал местный футбольный клуб «Томь». И как-то у них это получается.
Это же получалось и у губернатора Иркутской области Сергея Ерощенко, которому удавалось формировать пул спонсоров для «Байкала». Может быть, если бы в 2015-м не избрали Сергея Левченко, у Иркутска до сих пор была бы крепкая команда в ФНЛ.
«Зенит» – идеальный пример того, как не надо работать. Но очевидно, что область должна была принимать более деятельное участие в жизни клуба, возможно, войти в состав учредителей. Это нормальная история даже для самого высокого уровня. К примеру, полноценным владельцем екатеринбургского «Урала» является правительство Свердловской области. Клуб неплохо живёт, прописался в середине Российской премьер-лиги и несколько раз за последние годы выходил в финал Кубка России, оставаясь в шаге от попадания в еврокубки.
А власти время от времени подыскивают «Уралу» новых спонсоров. И находят. Сейчас в их числе «Синара», «Трубная металлургическая компания» и «СКБ-банк» – одни из самых крупных финансовых игроков Свердловской области. У нас колоду можно собрать не хуже: «Газпром», «Роснефть», ИНК, «РУСАЛ» и какой-нибудь «Илим» в придачу. И много ли эта колода напомогала профессиональному спорту в Иркутской области?
К примерам условных Томска или Екатеринбурга, где власти если не напрямую финансируют спорт, то активно ищут спонсоров из числа местных «денежных мешков» (шантажом ли, уговорами – не важно), нужно стремиться, но, сдаётся мне, этого в Иркутске мы никогда не увидим. Потому что и раньше не видели. А что изменилось с тех пор?
Екатерина Трофимова: (Не)комфортная городская среда Иркутска
Каждый человек хочет жить в том месте, где ему комфортно и уютно. Чтобы искренне любить город, у каждого из нас есть своё «за что». Это может быть архитектура, удобные спальные районы, близость к воде и так далее. Для меня – это общественные пространства, как их сейчас модно называют. По-простому – парки, скверы, набережные, прогулочные зоны. Я честно хочу любить за это Иркутск, но почему-то не получается, и я всё чаще хочу куда-то уехать.
Всё очень просто: город – это как дом. В своих квартирах мы создаём уют и комфорт, чтобы, приходя с работы, отдохнуть и телом, и душой. Тут главное – поддерживать это: вовремя убираться, делать ремонт, менять мебель. И в городе также. Чтобы жители могли наслаждаться прогулкой и заряжаться положительными эмоциями, местным властям нужно заботиться об этом, как «хозяевам большой квартиры».
В Иркутске есть достаточно мест для отдыха, и с каждым годом создаются новые. Только вот почему-то, когда у меня встаёт вопрос «куда сходить погулять?», на ум приходит только набережная на бульваре Гагарина. Хотя ведь есть тот же сквер Кирова, Нижняя и Верхняя набережные… Кажется, всё. Не маловато для почти 700-тысячного города?
На неделе я текст о скверах и парках Иркутска, которые были благоустроены в прошлом году. Я была в Лисихинском парке, на бульваре Постышева, на ушаковской набережной, в парке Парижской коммуны. Ну вот же, Катя, сколько мест для отдыха, скажете вы. Да, но! Ни в одном из них я не хочу отдыхать, просто потому что не нравятся. Кратко: в Лисихинском парке – всё в лужах, бульвар Постышева – в грязи, парк Парижской коммуны тоже утонул, как Лисихинский, а до набережной на реке Ушаковке вообще невозможно добраться.
Вот как раз о последней. На мой взгляд, придумали классную идею – соединить все набережные Иркутска: от Казанской церкви на Ушаковке до плотины в Солнечном. Да, это очень сложно, работы не на один год, но то, что уже сделали, на мой взгляд, - провал.
Кусочек обустроенной набережной на Ушаковке сейчас похож на одинокий цветок посреди поля. Мне понравилось сама реализация: необычные лавочки, яркий асфальт, возле реки. Но находиться там не хочется. Вокруг этого общественного пространства обшарпанные павильоны автомобильного рынка, неухоженная набережная, стаи бродячих собак и вид на заброшенный завод. Какой уж тут отдых. Понятно, что это только второй этап, но в 2021 году здесь не планируется никаких работ. Ощущение, что эту набережную кинули как кость голодной собаке, чтобы показать: смотрите, вы хотели набережную – вот.
Осенью я у главы Правобережного округа Татьяны Эдельман зачем в том районе набережная. Там больше промышленная зона, чем жилой район. Она сказала, что нужна, ведь об этом просили сами жители. Но за два раза, что я там была, увидела только одного мужчину на велосипеде.
Ну неужели так сложно думать о людях, когда создаются места для отдыха? Ведь вы - администрация, архитекторы, проектировщики - их создаёте для местных жителей, правда? А не для того, чтобы поставить галочку в выполнении плана по программе «Формирование комфортной городской среды». Я так хочу гордиться своим Иркутском, приглашать в гости родственников и друзей из других городов, а не уезжать в Москву и Питер, чтобы отдохнуть.