Александр Виноградов: «Страна постепенно въезжает в новую версию перестройки»
Чем дальше, тем больше политики мы будем видеть при принятии экономических решений российскими властями
«Политика не может не иметь первенства над экономикой, рассуждать иначе — значит забывать азбуку марксизма», — говорил основатель советского государства. Насколько это характерно для современных отечественных реалий? Экономический обозреватель «БИЗНЕС Online» Александр Виноградов объясняет на примере событий уходящей недели.
О РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКЕ ГОВОРИТЬ ОДНОВРЕМЕННО И ПРОСТО, И СЛОЖНО
Сегодня мне хотелось бы изменить привычным протоколам, сообразно которым данная колонка посвящается тем или иным экономическим событиям, и немного поговорить о политике — и о том, какое место она занимает при экономике.
О российской политике говорить одновременно и просто, и сложно. Это просто потому, что не нужно обладать сколько-нибудь значимой экспертизой, достаточно услышать то или иное высказывание того или иного чина, определить свое к этому высказыванию отношение, после чего дать соответствующее суждение. Сложно это сделать потому, что российская политическая система, формально вполне здравая, фактически неточна, извилиста и заковыриста, а дополнительно еще и усеяна минами вроде статей УК «за разжигание» и «за неуважение». На выходе получается странная смесь из чистой агрессии на одном полюсе, умильного эзопова языка на другом и пула более-менее корректных измышлений разной степени адекватности и осведомленности в целом.
С другой стороны, говорить о российской экономике можно с куда меньшей опаской, но и экспертиза, для сколько-нибудь заметной адекватности суждений, требуется куда более серьезная. В любом случае, рассуждая об экономике, сказать можно много всякого и разного. Сущность эта довольно большая в абсолютном значении, до краев и с горкой наполнена теми или иными нюансами, а уж если исходить из того, что суждения можно высказывать с различных позиций (в зависимости, например, от научной школы либо просто воззрений человека), то число их становится очень большим. Конечно же, в чистом виде это никому не нужно, поскольку не имеет ни малейшего смысла, поэтому, высказывая суждения, мы всегда ставим те или иные фильтры, ограничивающие пространство обсуждения и придающие ему форму. Ровно это сейчас сделаю и я, избрав фильтр «с высоты птичьего полета» вместе с тремя базовыми (для данной темы) суждениями.
Во-первых, российская экономика по сути своей довольно примитивна. Она имеет в основе монокультурно-рентную модель с преимущественной (порядка 70-75%) продажей на внешние рынки сырья и несложной продукции первого передела с получением входящего валютного потока, который посредством гибкого валютного курса и фискально-бюджетных механизмов превращается в уже рублевые денежные потоки, разбегающиеся по стране и питающие ее неторгуемые сектора. Входящий валютный поток при этом частично накапливается в резервах, а частично возвращается обратно в виде платы за импорт всех видов (промышленный, промежуточный и потребительский) товаров и услуг.
Во-вторых, российская экономика в ее текущем положении, рискну предположить, мало кому нравится. Государство недовольно низкими сборами налогов — иначе оно не повышало бы акцизы, НДС и иные сборы, а его профильное ведомство, ФНС, не сообщало бы радостно об увеличениях сборов. Граждане государства российского при этом недовольны продолжающимся шестой год подряд падением собственных доходов и, в целом, куда-то испарившимися перспективами светлого будущего. Бизнес весьма раздражен высокой стоимостью капитала, жестким налоговым прессом, утомлен различными санкциями, прямыми и обратными (понятно, кроме тех, кто в результате введения санкций избавился от конкурентов) и, в целом, падением своих доходов.
В-третьих, российская экономика очень часто становится предметом ритуальных воззваний, заклинаний, планов и отчетов. Возможно, это явление в некотором смысле историческое — достаточно вспомнить советские эпические рассказы про построение коммунизма к 1980 году, но, в целом, генезис явления тут не столь важен. Важно другое: гениальные измышления про «как нам обустроить экономику страны», могучие планы развития и рассказы о достигнутых успехах с завидной регулярностью появляются на всех уровнях государственной пирамиды — и вполне можно предположить, что массовость этого явления прямо вытекает из недовольства экономикой и ее примитивностью, на что прямо указано в суждениях выше.
ЦБ УЖЕ НЕ РЕЖЕТ БАНКИ, ЦБ ПРОВОДИТ САНАЦИЮ
Собственно, к чему все это весьма долгое предисловие? К тому, что на минувшей неделе в Москве произошли сразу два значимых события, которые можно отнести именно к категории ритуальных. Первое — выступление в Госдуме главы российского ЦБ Эльвиры Набиуллиной, которое было 23 мая, а вторым был второй же Столыпинский форум «Стратегии для России», прошедший на площадке МГИМО 22–23 мая. Можно видеть, что эти два события прошли параллельно, в некотором смысле противостоя друг другу — и здесь, на мой взгляд, стоит сказать несколько слов, которые не будут связаны с комментированием именно что экономических явлений.
Картинка с отчетом Набиуллиной парламенту выглядит привычной и штатной. Ну, положено так, чтобы глава Центробанка регулярно ездил и отчитывался сонму народных избранников, разъясняя, что, почему, как и зачем было сделано. Ритуал как он есть — и ритуал был исполнен. Набиуллина сообщила, что валютные резервы стабильно растут, почти достигнув психологических полутриллиона долларов, что в планах (опять ритуал!) есть цель снизить инфляцию до 4% с нынешних 5,1%, и что не стоит запрещать микрофинансирование, поскольку в противном случае люди пойдут к нелегальным кредиторам, и это чревато куда более серьезными проблемами. Кроме того, она анонсировала снижение ипотечной ставки до 8% к 2021 году, а также сказала, что российские власти готовы рассмотреть возможность создания национальной криптовалюты, обеспеченной золотом, после чего использовать ее для целей взаиморасчетов в рамках
Далее, она рассказала о причинах того, что ЦБ по итогам 2018 года получил убыток в 436,4 млрд. рублей. По ее словам, это итог структурного профицита ликвидности на рынке, в результате чего ЦБ ее привлекает, выплачивая владельцам проценты. Кроме того, ЦБ потратил триллионные суммы на санацию плохих банков, в результате чего у него сейчас скопилось непрофильный активов примерно на 1,8 трлн. рублей, с которых удастся вернуть хорошо если 40% средств. Наконец, Набиуллина рассказала, почему ЦБ потратил $100 млрд. из резервов на покупку юаня и евро (напомню, что юань с того момента подешевел почти на 8%, т. е. данная инвестиция, скажем так, сыграла в минус), по ее мнению, это было сделано для того, чтобы диверсифицировать геополитические риски.
Чем это интересно? ЦБ уже не режет банки (отмечу, что за 5 лет работы Набиуллина «исполнила» 459 банков), ЦБ проводит санацию, ЦБ залезает в балансы, ужасается тому, что видит, после чего выделяет деньги на спасение ситуации, даже уже и не надеясь на их полный возврат, не говоря уж о процентах. Интересно это политической, а не экономической, подоплекой решений. В данном случае неважно, чем это может быть вызвано — системной значимостью того или иного банка, тем самым
ТА ЕЩЕ ЭКЛЕКТИКА
Схожа, в некотором смысле, и ситуация со Столыпинским форумом. Понятное дело, там было полно традиционных страданий по дороговизне капитала и призывам (снова ритуал) к ЦБ снизить ставки, понятно, что там зашикали на министра экономического развития Максима Орешкина, когда он заявил, что было бы неплохо пожертвовать уровнем текущего потребления и социальной поддержкой ради скорейшего наступления «светлого будущего». Были столь же ритуальные жалобы на то, что для российских предприятий характерны технологическая отсталость и низкая производительность труда, а их продукция пока неконкурентоспособна в большинстве сегментов по цене и качеству — и это при том, что все ресурсы для исправления этой ситуации якобы в наличии. Были и претензии к мировым торговым барьерам, и надежды на пространственное развитие, которое даст толчок экономическому развитию, особенно в регионах и, далее, в малых городах.
В целом, получилась та еще эклектика, как это и бывает на мероприятиях такого рода, но я бы особо хотел отметить, что, несмотря на эксплицитное указание «наш форум — не политическая площадка» в предложенном итоговом меморандуме, этот меморандум содержал в себе набор именно политических требований, хотя и приглаженно-завуалированных. Так, «следует укрепить систему защиты законных прав и интересов предпринимателей, малого и среднего бизнеса на международной арене, создать систему специальных институтов при международных организациях», правила ВТО «должны неукоснительно соблюдаться», а малый и средний бизнес не может быть ответчиком за действия политиков и должен быть исключен из сферы санкций.
Повторюсь еще раз: я не буду сейчас комментировать эти явления с экономических позиций. Важно здесь, на мой взгляд, другое: принятие решений по политическим мотивам и выставление именно что политических требований является делом совершенно естественным и даже правильным. Политика, причем на всех уровнях — это нормально, умение договариваться и находить консенсус, равно приятный всем или, чаще, равно неприятный для всех — это тоже нормально. Страна, на мой взгляд, постепенно въезжает в новую версию перестройки, соответствующая активность будет только расти — и, думаю, чем дальше, тем больше политики мы будем видеть, не только на форумах или при принятии решений.
В заключение хотелось бы вспомнить ещё одну цитату из Владимира Ленина, которая, вполне вероятно, покажется диссонирующей с той, что вынесена в эпиграф: «политика не может не иметь первенства над экономикой, рассуждать иначе — значит забывать азбуку марксизма». Бывает и такое.