Скульптор Вадим Космачёв: «Изменения в Москве впечатляют невероятно»
В Третьяковской галерее работает выставка скульптора Вадима Космачёва. Сегодня он один из самых востребованных в Европе авторов. Его скульптуры стоят в городах Австрии, Германии, коллекционеры выкладывают за них кругленькие суммы. О том, почему он был вынужден покинуть СССР и какой нашёл Москву в XXI в., художник рассказал «АиФ».
Революция образов
Юлия Шигарева, «АиФ»: Вадим Иванович, если бы вам в 1979 г., когда вы уже сидели в самолёте, покидая СССР, сказали, что пройдут годы и в Третьяковской галерее откроется ваша персональная выставка...
Вадим Космачёв: ...я бы не поверил! И не только я, но и тот круг художников, музыкантов, с которыми я общался и которые уехали на Запад раньше меня. Это, например, мой школьный товарищ, художник Александр Ней (а тогда его звали Саша Нежданов, он преподавал в Ленинграде в Доме пионеров, и среди его учеников Довлатов). Это поэт, музыкант и художник Алексей Хвостенко - помните «Над небом голубым есть город золотой...»? Это художник Рогинский и многие другие - мы все не поверили бы, что станет возможно наше возвращение в культуру страны, в которой мы оказались невостребованными.
- Советский Союз был в авангарде мирового политического движения - первая страна победившего социализма. Так почему же он оказался настолько нетерпим к авангарду в искусстве?
- После революции в России случился такой ренессанс культуры, которого удостаиваются редкие страны. Невероятной силы выплеск в музыке, театре, литературе, архитектуре, дизайне. Прозодежда А. Родченко, эскизы тканей Л. Поповой и В. Степановой - это же была революция в облике граждан страны! Но подобное творчество требует полной свободы. Авангард не был рассчитан на иллюстрацию неких идеологических тезисов. А тем, в чьих руках тогда была власть, требовались художники, которые провели бы своеобразный «культурный ликбез». Знаете, как в XVII в., когда подавляющая часть населения была неграмотной, люди приходили в церковь, и им на иконах и фресках всё было расписано: это рай, а это ад, будешь плохо себя вести - попадёшь сюда. Кто был готов выдавать такие иллюстрации? Соцреализм! А что такое соцреализм? Это эклектика, повторение образов и достижений прошлого. Но чем длиннее ряд повторений, тем сильнее падает качество. Поэтому соцреализм и стал в итоге таким. Есть такое простое русское слово - «убогость». Авангард-то никогда не был убогим. Это жизнь тогда, после Гражданской войны, была бедная и убогая, а авангард был блистательным!
Островки внимания
- А в вашем творчестве что вызывало у властей раздражение настолько сильное, что вам пришлось уехать из страны?
- Работа, которую я сделал в 1975 г. у архитектурного комплекса национальной библиотеки в Ашхабаде. Комплекс позже получил Госпремию, мою же скульптуру квалифицировали как «нежелательные тенденции». И, в общем-то, понятно почему. Библиотека носила имя Карла Маркса, площадь рядом - Фридриха Энгельса. По кальке мышления партийных чиновников здесь должна была быть установлена скульптура одного из вождей известного движения. А я вместо этого воздвиг 20-метровую вантовую конструкцию. А если в каждой республиканской столице вместо вождей начнут ставить такого рода скульптуры, к чему это всё приведёт?! «Заклеймили» и другие мои работы. И я понял: надо уезжать.
- А если бы тогда не боролись - с авангардом, с живописью, с поэзией и прозой шестидесятников, может, история Советского Союза была другой?
- Я в этом уверен! Упор, который делался на идеологизированное искусство, стал одним из главнейших промахов Советского Союза. Но самым большим преступлением против своей культуры было уничтожение авангарда. Не будь он запрещён, сейчас страна была бы Меккой для художников. Приведу пример. Однажды в Москву из Лондона приезжает женщина. Она копается в музейных запасниках, разбирается в макетах, моделях архитекторов русского авангарда, штудирует Мельникова, Леонидова, братьев Весниных. И находит там такой заряд энергии, что он катапультирует её на самый верх архитектурного олимпа. Благодаря ей мировая архитектура обрела новое лицо - я говорю о Захе Хадид. Теперь понимаете, какая потенция была заложена в том искусстве?!
Если бы это удалось сохранить и развивать без всех тех экзекуций, которым оказались подвергнуты и художники, и их творения, СССР оставил бы позади и Запад, и Китай. Вот почему мой приезд сюда и эта выставка очень важны. Мне хотелось бы, чтобы власти предержащие поняли: именно через культуру, в том числе и через культуру организации общественных пространств, может меняться не только имидж столицы, но и сознание тех, кто в ней живёт.
- А ваши впечатления от Москвы нынешней?
- Это другой город! Мы с супругой гуляли по парку возле Третьяковской галереи. Вдруг она толкает меня в бок: «Слушай, все почему-то по-русски говорят!» А я отвечаю: «Так мы же в России! Это Москва, милая моя!» Москва очень сильно изменилась. Подсвеченные и отремонтированные дома, расширенные пешеходные зоны, парки, зелень, масштаб строительства впечатляют невероятно. Но городу необходимы визитные карточки - скульптурные объекты. Тогда он может другие столицы по носу щёлкнуть!
- И куда вписался бы, к примеру, ваш движущийся квадрат?
- В 2007 г. архитектор Юрий Платонов хотел строить 5-километровую променаду, соединяющую Нескучный сад с «Сити». Открывал бы её реконструированный Красный павильон Константина Мельникова, который сегодня вписан во все учебники архитектуры в мире. Дальше стоял бы мой квадрат-трансформер, потом - постройка братьев Весниных. Получалась потрясающая перекличка авангарда ХХ и ХХI в. Но всё упёрлось в финансирование!
- Большой город - место агрессивное: все бегут, толкают друг друга. Эту красоту кто-нибудь заметит?
- Подобные «островки внимания» необходимы городскому пространству. В 14 городах Германии стоит больше 30 моих работ. И я знаю, что люди останавливаются минут на 5-10, смотрят, как текут облака в больших зеркальных плоскостях скульптур, и, отдохнув, о чём-то хорошем подумав, идут дальше.
А как бы было хорошо, если бы на улице Москвы, сегодня поставленной в условия жёсткой конфронтации с западным миром, вырос памятник тому, кто смог отменить разделение на день и ночь, - создателю лампочки Томасу Эдисону. У меня есть скульптура - две лампочки, которые светятся попеременно голубыми, жёлтыми, красными огоньками. В их зеркальных поверхностях отражается город, и огоньки лампочек играют вместе с огнями города. Представьте, как была бы шокирована заокеанская публика - там бы стали лоб чесать, они бы обиженными себя почувствовали. Как же так! У них перехватили инициативу! В далёкой Москве стоит памятник их Эдисону, люди вокруг гуляют, радуются. А они-то до такого и не додумались!