Русские не сдаются: арктический Шпицберген превратился в горячую точку
Французы как будто решили примерить на себя роль альфы в европейской стае, пока американский вожак отлучился по иранскому вопросу. Вывели свой единственный авианосец Charles de Gaulle на масштабные учения. Приплыли в Швецию. На самый порог Балтики. Почему дальше не пошли? Так лёд. И понимаете, такой парадокс: российские суда, например, атомный ледокол «Сибирь», по просьбе финнов в их территориальных водах проводят их суда.
Но постойте, господа, вы же теперь в НАТО, вы претендуете вроде как на Арктику. А тут в Финском заливе, где и лёд-то сантиметров 40, без нас никак. А то Арктика.
Одна из потенциальных горячих точек там — Шпицберген. Архипелаг по договору ещё 1920 года открыт для экономической деятельности других стран. Но в нарушение всех договоров Норвегия как хозяйка островов методично создаёт препятствия. У нас на этих островах несколько посёлков — и самая северная шахта в мире. Зачем она нам и как живут русские на Шпицбергене, увидел Виталий Чащухин.
Восход солнца в этих широтах как событие года для всего живого. Хотя и сложно, порой, поверить, что жизнь тут вообще есть. После четырех месяцев полярной ночи, это конечно же праздник солнца.
Но вся эта трэвэл-романтика так же быстро может закончиться. Поездка по Шпицберегену в любой момент может превратится в суровое испытание. На материке блэкауты, а здесь полные вайтауты. Арктическая буря в снежной пустыне, через которую теперь проходит новый антироссийский фронт. Информационная бомба уже сброшена.
«Забудьте про Гренландию» WSJ окрестила Шпицберген «арктическим островом НАТО». Правее той самой Гренландии, но меньше ее в 35 раз. И может иметь куда большее значение. Шпицберген: точка входа — ворота в Арктику.
Им снова не дает покоя, что посреди норвежского суверенитета — уже почти сто лет развиваются наши флаги. Зимой добраться сюда можно только вот в таком виде, на снегоходах. Баренцбург — Русская Арктика. Одновременно с нашей группой, только по морю, из Мурманска прибывает первое в этом году судно с продуктами, медикаментами и оборудованием, а у причала — не только свои. Как на боевом дежурстве — норвежская полиция и таможня. Каждую коробку через санкционный фильтр.
«Служба таможенная, чисто под Россию заточена. Они встречают экипажи и их просто отводят в сторону и выворачивают все», — рассказывает сотрудник вертолетной группы Виктор Кобзарь.
Власти с норвежской стороны Архипелага хоть и пытаются держать нейтралитет.
«Знаешь, диалог всегда важен, несмотря ни на что», — поясняет глава местного совета Терйе Ауневик.
А все же в общеевропейском строю.
«Действуют некоторый режим санкций, которые не являются частью местного решения. Но ничего не поделаешь», — добавляет Ауневик.
Вопреки изначальному духу Шпицбергена и его трактату, еще Советская Россия присоединилась к хозяйственной деятельности здесь в 1935 году. Суть этого документа умещается на одном музейном стенде — была ничья земля, стала — норвежской. Но с важной международной оговоркой: равный доступ, без дискриминаций, для всех стран-участниц.
И вот Баренцбург, с отелями и ресторанами, в которых принимают российские карты, уже не только шахтерский поселок. Хотя добыча угля по-прежнему важна: на экспорт и для самих себя.
«Как бы своими руками создаешь себе тепло и свет», — рассказывает главный инженер, горный техник Валерий Евдокимов.
На таких же законных правах наши ученые беспрепятственно проводили свои исследования. А теперь не всюду и пускают: под предлогом заповедных зон.
«Сейчас геологом, чтобы куда-то попасть, можно только морским транспортом и только до побережья, потом ставят лагерь и дальше идут пешком», — добавляет сотрудник вертолетной группы Виктор Кобзарь.
И от туристических поездок в российские поселки, на которых тоже зарабатывает Трест, теперь старательно пытаются отговорить.
«Коллеги из совета туроператоров Шпицбергена в своих информационных источниках пишут: «Не улыбайтесь в Баренцбурге, на улицах города вас снимают для пропаганды», — рассказывает генеральный директор государственного Треста «Арктикуголь» Ильдар Неверов.
Но и Баренцбург и особенно пирамида со своим постиндустриальным пейзажем все равно привлекает туристов со всего мира: реновированные дома соседствуют с советским наследием и старым городом, с самыми первыми, деревянными шахтёрскими домиками. Но именно это и есть символ постоянного присутствия — пережившие смену эпох, штормы и геополитические кризисы.
А с открытием на Шпицбергене центра Русского географического общества — присутствие должно еще сильнее укорениться с фиксацией всего российского на специальную карту.
«Наверное, можно что-то отменить, но невозможно отменить объективные научные данные», — отмечает директор департамента экспедиционной деятельности и развития туризма Наталия Белякова.
В теории — это все тот же «остров свободы», на практике — не для всех. На открыточных указателях направлений Москва еще на своем месте. С туристической продукции от неё уже не оставили и следа. Посольство России в Норвегии делает неблагоприятные прогнозы: теперь и в этих местах Арктика разогревается, и не только по причине глобального потепления.
«Военная активность стран-членов НАТО в прошлом году выросла в два раза! Запущено три операции: Балтийский страж, Восточный страж и сейчас Арктический. Попытка перевести регион в режим караульно-казарменного положения», — подчеркивает чрезвычайный и полномочный посол российской федерации в королевстве Норвегия Николай Корчунов.
Альянс то и дело только повышает градус накала. Ставшие регулярными именно арктические учения. Вплоть до попыток нарушить самую принципиальную — девятую статью договора о Шпицбергене: о запрете на Архипелаге военных баз и милитаризации.
«Как они говорят, что это подпадает под пятую статью», — поясняет помощник генерального директора треста «Арктикуголь» Дарья Слюняева.
Сражаться тут всегда было за что и не только о недрах. Одна из ключевых особенностей Шпицбергена — вокруг ледяные глыбы, снег, вечная мерзлота. А вода — вот она — холодная, но не замерзает. Хоть днем, хоть долгой полярной ночью.
«Особенность в том, что здесь Гольфстрим — теплое течение. И оно заносит такие нам тёплые воды, зимой может быть -20, а залив парит», — рассказывает геофизик, метеоролог в научном городке Баренцбурга Зинаида Попова.
Выгодное стратегическое расположение, возможность круглогодичного судоходства. Так, к чему готовится сам Запад, стращая русской угрозой уже и северную Европу, призывая строить новые дома в Норвегии — сразу с бомбоубежищами.
«Они совершенно открыто говорили о том, что будет война, и медперсонал должен готовиться оперировать под землёй, оперировать по ночам. Это действительно страшно», — ужасается норвежский политолог Бьёрн Нистад.
Только ирония в том, что сами же европейцы уже находят спасение именно в российских арктических поселках — своего рода «полярный ковчег».
«Валенки! Потрясающая обувь!» — восклицает житель Баренцбурга Вольфганг Юрген Лемпе.
Вольфганг один из таких, — немец, который, если угодно, переобулся.
«Не воюй с Россией — работай с Россией. И жизнь будет хорошей», — продолжает Лемпе.
А все равно ведь притесняют. Там, где, казалось бы, уже некуда. В часовню окна не смогли завести — сделали своими руками.
«Мы сильны духом, сильны верой, и эти санкции, я вам больше скажу, никак не отражаются на архипелаге», — заявляет иерей Пётр Граматик, клирик Храма Успения Пресвятой Богородицы
Так что русские и на краю света — не сдаются.
«Мы подготовлены и на дипломатическом, и на военном. Мы ближе всего к Северному флоту, наверное. Вот и не сомневаемся, что он не подкачает. Поэтому мы себя здесь чувствуем уверенно», — заверяет чрезвычайный и полномочный посол российской федерации в королевстве Норвегия Николай Корчунов.
Продолжая идти своим собственным и непоколебимым — северным морским путем.
Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере MAX.