По кому звонят колокола Исаакия?
Известный публицист и историк Егор Холмогоров и спецкор «КП» Дмитрий Стешин обсудили ситуацию с Исаакиевским собором
После того, как власти Петербурга объявили о передаче Церкви главного храма города, а когда-то — и всей Российской империи — Исаакиевского собора, поднялся жуткий скандал. И он не стихает до сих пор. Православные верующие ликуют. А противники этого решения требуют оставить собор музеем. Проводят митинги. Кто из них более прав?
Известный публицист и историк Егор ХОЛМОГОРОВ и спецкорр «КП» Дмитрий СТЕШИН в эфире Радио «Комсомольская правда» обсудили основные аргументы обеих сторон.
ПУЛ «НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЕЙ»
Дмитрий СТЕШИН:
- У меня лично есть такой маркер. Как только часть общества, которая называет себя «людьми с хорошими генами» - либералы, вдруг чрезвычайно возбуждается от какого-то государственного решения, значит, это решение верное и пойдет на пользу всему остальному народу. В скандале, поднятом вокруг передачи Исаакиевского собора, мы видим все тот же пул несогласных граждан. Они отрабатывают методички, или просто берут любую значимую тему, которая провоцирует раскол в обществе?
Егор ХОЛМОГОРОВ:
- Есть ощущение, что вокруг Исаакия пасется группа профессиональных русофобов. Помните, в свое время, непонятно кто и зачем снес с одного из петербургских домов Мефистофеля и они его дружно оплакивали? Теперь все те же люди оплакивают Исаакий, который передается Церкви. Мне понравилось одно фото. Собор, в лучшем его виде, на фоне собора толпа и кто-то держит плакат «Церковь! Знай свое место!». А где у церкви место, если не в алтаре православного храма, на фронтоне которого написано «Храм мой храмом молитвой наречется»? То есть, он не для музея, не для маятника Фуко и колоннады, на которую ежедневно поднимаются тысячи китайцев.
ЛИТУРГИЯ И «ВЛАЖНАЯ УБОРКА»
Стешин:
- Главный аргумент противников передачи Собора – он никогда не принадлежал Церкви, а принадлежал государству. Так кому принадлежал храм до революции? Кому будет принадлежать сейчас?
Холмогоров:
- В Российской империи Церковь сама принадлежала государству. Был Святейший Синод, а фактическим главой Церкви был Государь, управлявший через обер-прокурора Синода. Священники получали жалование из бюджета государства. И то что Исаакиевский собор был казенным – лишь часть этой системы.
При этом, назначение собора было в том, чтобы там совершались богослужения. Никакого иного назначения у этого собора не было, он не строился, как светское здание. Это был храм.
И сейчас нет речи, о том, чтобы передать собор в собственность Церкви. Он передается в пользование Церкви на 49 лет. Собственность остается государственной и договор даже теоретически может быть расторгнут. Церковь будет оплачивать текущую жизнедеятельность собора, а государство возьмет на себя дорогостоящие реставрационные работы – и это логично, поскольку и музейный и туристический статус объекта сохранится.
Речь идет не о том, чтобы «подарить РПЦ недвижимость», а о том, чтобы церковь была единственным пользователем этого собора. Чтобы не было таких ситуаций, когда во время Литургии в алтарь заходит бабушка и начинает по своему рабочему графику делать влажную уборку. Или, такая распространенная вещь в православной традиции – позднее, ночное богослужение, на просьбу о котором дирекция светского музея может сказать – «а мы работаем до девяти».
Сейчас часто вспоминают Переяславскую Раду, годовщину которой мы вспоминаем в январе. А ведь восстание Богдана Хмельницкого потив Польши и за воссоединение с Россией было связано со страшными погромами. Одно из самых ужасных событий в истории еврейского народа, многие считают, что оно было даже страшнее Холокоста. Что подвигло тогда малороссов к таким зверским расправам? А просто польские паны отдали ключи от церквей в Малороссии представителям еврейского народа, и те, за деньги открывали храмы. И вот реакцией озлобления народа Малой Руси на это и стали погромы, которые в иудейской традиции называется «Наказание Хмельницким».
На мой взгляд, не будь этих злочастных ключей от храмов в чужих руках – такого масштаба эти зверства конечно не приобрели бы. Это страшно провоцирует, когда у кого-то другого ключи от твоего храма.
И тут обратим внимание – сегодня наш православный народ очень добрый и законопослушный, никаких самозахватов не устраивал, а по закону добивался передачи собора.
«ПРАВОСЛАВНЫЙ ДРЕСС-КОД»
Стешин:
- Один из аргументов противников передачи – теперь в собор перестанут пускать мусульман, иудеев и атеистов. Я два года жил напротив собора, гулял с собакой и каждое утро видел, как перед Исаакием собиралась толпа. Ждали открытия, а потом ломились в храм смотреть, как маятник сбивает фишки, а потом на колоннаду - за ангиной и отитом. Это, конечно, сарказм. А если серьезно, любые люди могут зайти в любой храм и помолиться. Я православный, но молился в главной мечети Сирии, в мечети Омейядов возле храмовой святыни - мавзолея с мощами Иоанна Крестителя. Второй аргумент противников передачи собора: «теперь в Исаакии введут дресс-код, и перестанут пускать в шлепках и шортах». Что скажете?
Холмогоров:
- С туристическими целями никому доступ в Собор закрыт не будет. Возможно, его несколько ограничат во время больших церковных праздников. Но никакой разницы с Европой не будет. Я посетил все крупнейшие готические соборы Франции и Италии. Нигде и никогда с меня не брали за вход в собор! Могли взять отдельную плату за вход на колокольню. Но за вход в храм брать деньги? Это немыслимо! Между тем, верующих пускали в Исаакиевский собор бесплатно только полтора часа в день, с 9 до 10.30.
Самое циничное, что при настолько ограниченном доступе верующих, так называемые «защитники музея» еще смели размахивать статистикой пришедших в храм православных, мол их ничтожно мало по сравнению с туристами. При этом «верующими» считали тех, кто сумел протиснуться в эти полтора часа в сутки, а «туристами» всех остальных.
«ВОССТАНАВЛИВАЙТЕ ЗАБРОШЕННОЕ!»
Стешин:
- Вот мы дошли и до обвинений в стяжательстве. Много раз слышал: «у Церкви губа не дура, отжала храм в центре Питера. А в это время, в глубинке разрушаются шедевры». Люди забывают, что смысл храма не в архитектурных формах, а в молитве. Храм не должен стоять пустым. При храме должна быть паства, иначе теряется его смысл и сакральность. Я был в таких заброшенных уникальных храмах. Например, в Рдейском монастыре, на стыке Новгородской, Тверской и Псковской областей, где среди бескрайних болот стоит храм не уступающий по размерам Храму Христа Спасителя.