«Русские идут!» Как американский режиссер снял «лекарство против войны»
В середине 1960-х годов в советское посольство в США поступил странный звонок. Некто, представившийся голливудским продюсером, попросил помочь с... предоставлением советской военной субмарины.
Подлодки для вас нет!
Собеседник пояснял, что подлодка нужна для съемок картины о советских моряках. Дипломаты, решившие, что дело идет о некой изощренной провокации, вежливо отказали.
Но в посольстве зря сомневались. Продюсер Уолтер Мириш к тому времени пришел в полное отчаяние — в ВМС США категорически отказались предоставлять субмарину для съемок, не пошли навстречу и русские.
Тем и другим не нравилась идея фильма о некоем «вторжении русских в США». Американские военные полагали, что такую идею нужно утверждать на самом верху. Советские дипломаты решили, что речь идет об очередной антисоветчине.
Никому не пришло в голову, что они отказываются помогать будущему шедевру.
Особый взгляд ветерана флота
В итоге Мириш с режиссером Норманом Джуисоном задействовали макет подлодки, оставшийся от одного из предыдущих проектов.
Когда американские видели на афише название «Русские идут! Русские идут!», то полагали, что на экране появятся кровавые комиссары, пачками расстреливающие американских фермеров. Но Джуисон имел в виду другое.
По легенде, именно с этим криком выпрыгнул из окна первый министр обороны США Джеймс Форрестол. И автор картины решил показать, что стоит за пропагандистскими клише.
Уроженец Канады Норман Джуисон, служивший на флоте во время Второй мировой войны, к тому времени имел за плечами лишь опыт легких комедий. Но он хотел рассказать совсем иную историю.
Мы крепко сели на мель...
Советская подводная лодка садится на мель у американских берегов. Единственное, чего хочет экипаж, — убраться восвояси, пока их не заметили местные жители. Но сделать это самостоятельно сложно, поэтому группа моряков высаживается на берег.
Русским даром не нужны ценности и прочее — им нужно раздобыть что-то, что снимет их с мели. Но на берегу американские обыватели, убежденные, что люди из СССР — монстры. Впрочем, и русские тоже не лучшего мнения об американцах. Но тут им приходится встретиться нос к носу и как-то взаимодействовать.
Как вспоминали актеры, среди съемочной группы было два или три человека, владевших русским языком. Нанятый же консультант оказался грузином, из-за чего речь членов экипажа оказалась особенно колоритной.
«Я не хочу ненавидеть!»
Джуисон сознательно построил сюжет через череду нелепых ситуаций комедийного свойства. Те, кто собирался увидеть врага, обнаружили людей, которые почти ничем, кроме языка, не отличаются от них. Не обошлось, естественно, и без истории влюбленности — молодая американка прониклась чувствами к русскому матросу.
Роль этого матроса, Алексея Колчина, сыграл впоследствии знаменитый голливудский актер Джон Лоу. В уста его героя авторы и вложили ключевую фразу картины: «Я не хочу ненавидеть!»
Когда русские и американцы, ведомые стереотипами, готовы схлестнуться в порту, они замечают любопытного мальчишку, который вот-вот сорвется с колокольни. И тут уже не остается времени для ненависти — спасти ребенка получается только вместе...
А дальше уже американцы прикрывают собой русских от бомбового удара — к слову, с американской военной авиацией продюсеру договориться удалось.
«Вы можете подумать, что мы симпатизировали русским, но они так не считали!»
Уолтер Мириш с иронией говорил спустя много лет: «Вы можете подумать, что в нашей сюжетной линии мы симпатизировали русским, но они так не считали!»
Действительно, фильм «Русские идут! Русские идут!» в советский прокат не попал. Преодолеть отторжение от названия и разобраться в сути ответственные товарищи не захотели.
А вот в США лента имела большой кассовый успех, а также собрала четыре номинации на «Оскар» и две премии «Золотой глобус». Одна из них, за лучшую мужскую роль, досталась Алану Аркину, сыгравшему советского лейтенанта Розанова.
Голливуд 1960-х годов еще помнил эпоху маккартизма и гонения за симпатии к СССР и коммунистам. Но в творцах той американской эпохи хватало смелости для того, чтобы посмотреть на мир иначе, чем предписано политиками.
Жаль только, что шестьдесят лет спустя смельчаков, способных пойти против повестки, почти не осталось.