Ты обязана накрыть постный стол из 12 блюд для моей мамы! Она верующая! А то, что ты устала — это твои проблемы!

— Ты обязана накрыть постный стол из 12 блюд для моей мамы! Она верующая! А то, что ты устала — это твои проблемы! — Олег даже не оторвался от экрана смартфона, когда выплюнул эту фразу.

Я стояла посреди кухни, сжимая в руках грязную тряпку. Час ночи. Шестое января. Рождественский сочельник.
Вокруг меня был ад.
Гора немытой посуды в раковине возвышалась, как Пизанская башня, грозя рухнуть от любого чиха. На столе — засохшие корки от пиццы, которую Олег заказал себе днем (мне не предложил, я же "худею"), пятна от пролитого пива, окурки в цветочных горшках.
Запах в квартире стоял такой, что глаза слезились: смесь перегара, дешевого табака "Ява", прокисшего оливье (который Олег забыл убрать в холодильник) и хвои от уже пожелтевшей елки.

— 12 блюд? — переспросила я. Голос сел от усталости. — Олег, я только что пришла со смены. Я сутки не спала. Я врач скорой помощи, ты забыл? У нас аврал, грипп, травмы. Я ног не чувствую. Какие 12 блюд? У нас в холодильнике мышь повесилась, потому что ты пропил все деньги, которые я оставила на продукты!

— Не ной! — рявкнул он, наконец подняв на меня мутные глаза. — Ты баба или кто? Придумай что-нибудь! Свари картошку, капусту порежь, грибочки открой. Мама приедет к утру, после службы. Она постилась, ей нужно разговеться правильно. А если ты ее куском хлеба встретишь, я тебе устрою!

— Что ты мне устроишь? — я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость.

— Жизнь веселую! — он рыгнул и почесал волосатую грудь, торчащую из расстегнутой рубашки. — Ты живешь в моей квартире, забыла? (Квартира его мамы, в которой мы живем "из милости", оплачивая коммуналку и ремонт). Не нравится — вали на теплотрассу!

***

Я опустилась на табуретку. Ноги гудели.
Пять лет. Пять лет я живу в этом болоте.
Олег не работает уже два года. "Ищет себя". То он блогер, то трейдер, то просто "устал от системы".
Я пашу на полторы ставки на скорой. Тащу на себе всё: еду, одежду, его сигареты, его долги.
Его мама, Галина Петровна, — это отдельная песня. "Святая женщина", которая пилит меня при каждом визите.
— Танька, ты почему пыль не вытерла?
— Танька, ты почему мужа не вдохновляешь?
— Танька, ты обязана!

И вот теперь — 12 блюд. После суток. Без денег.
Я посмотрела на Олега. Он снова уткнулся в телефон, хихикая над каким-то видео. На полу валялись его грязные носки. Рядом — пустая бутылка водки.

— Олег, — тихо сказала я. — Дай денег.

— Чего? — он скривился. — Каких денег? У меня нет. Ты же зарплату получила!

— Я заплатила за свет, за интернет (чтобы ты в танчики играл), купила лекарства твоей маме. У меня осталось пятьсот рублей до аванса.

— Ну вот и крутись на пятьсот! — он махнул рукой. — Ты же хозяйка. Придумай что-нибудь. Винегрет сделай, он дешевый.

И тут он сделал то, что стало последней каплей.
На столе лежал мой стетоскоп. Я бросила его там, когда пришла, сил не было убрать в сумку.
Олег потянулся за зажигалкой, задел стетоскоп локтем. Тот упал на пол.
Олег наступил на него тапком. Хруст.

— Ой, — сказал он без тени сожаления. — Ну и хлам у тебя. Убери, а то споткнусь.

Мой стетоскоп. Дорогой, Литтманн. Подарок коллег на юбилее. Мой инструмент. Мой хлеб.

В голове что-то щелкнуло. Звонко, как разбитое стекло.
Усталость исчезла. Страх исчез. Жалость к этому ничтожеству испарилась.

— Убрать, говоришь? — переспросила я. — Хорошо. Я уберу.

Я встала. Подошла к раковине.
Взяла кастрюлю с прокисшим супом, который стоял там три дня (Олег обещал вылить, но "забыл").
Подошла к Олегу.

— Жрать хочешь? — спросила я ласково.

— Ну хочу, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Неси давай.

— На!

Я вывернула кастрюлю ему на голову.
Вонючая жижа с кусками капусты и мяса потекла по его лицу, по шее, по телефону, по дивану.

— А-а-а! — заорал он, вскакивая и отплевываясь. — Ты че, больная?! Ты че творишь, сука?!

— Я кормлю мужа! — заорала я в ответ так, что у самой в ушах зазвенело. — Первое блюдо пошло! Еще одиннадцать надо? Сейчас будет!

Я схватила салатницу с засохшим оливье.
— Второе блюдо!
Швырнула салат ему в лицо. Майонез залепил ему глаза.

— Танька, я тебя убью! — он кинулся ко мне, размахивая кулаками.

Я схватила со стола тяжелую скалку (собиралась пельмени лепить, дура).

— Только тронь! — прошипела я. — Я врач, я знаю, куда ударить, чтобы ты инвалидом остался, но живым. Будешь под себя ходить, а мамочка твоя будет горшки выносить! Хочешь?

Он замер. Испугался. Трус.

— Ты... Ты психопатка! Вон из моего дома!

— С удовольствием! Но сначала я заберу свое!

Я метнулась в комнату. Схватила его ноутбук (купленный на мои деньги).
— Не трожь! — взвизгнул он.
— Это компенсация за стетоскоп! И за пять лет жизни!

Я швырнула ноутбук об пол. Экран разлетелся вдребезги.

— Мой комп! Мои танки! — завыл Олег, падая на колени перед обломками.

— А теперь — самое интересное!

Я достала из шкафа папку с документами.
— Знаешь, что это?

— Документы на квартиру? Отдай!

— Нет, дорогой. Это чеки. Все чеки за ремонт, который я здесь делала. За окна, за двери, за сантехнику. За мебель. На полмиллиона рублей. И расписка твоей мамы, что она заняла у меня двести тысяч на операцию (которую так и не сделала, а купила шубу).

— И че? — он уставился на меня бешеными глазами.

— А то, что я подаю в суд. На возмещение неосновательного обогащения. И на раздел имущества. И на алименты (я беременна, ты не знал? Третья неделя. Я хотела сказать сегодня. Но теперь — хрен тебе).

— Ты... Беременна? — он осекся.

— Была бы рада, если бы нет. Но ребенок ни при чем. А вот ты — попал.

Я пошла в прихожую.
Схватила его любимую куртку "Коламбия" (мой подарок).
Достала из кармана ключи от машины (моей машины, на которой он ездит по доверенности).
— Ключи сюда!

— Не отдам!

— Я заявила в угон пять минут назад! Через приложение! Менты уже ищут серую "Киа" с твоим номером! Хочешь сесть?

Он швырнул ключи в стену.

— Подавись! Тварь!

Я подняла ключи.
Надела пальто. Взяла свою сумку.
Посмотрела на этот свинарник. На вонючего мужика в супе. На разбитый ноут.

— Счастливого Рождества, Олег. Маме привет. Скажи, что 12 блюд она найдет на твоей роже.

Я вышла из квартиры.
Хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась.

Спустилась вниз. Села в свою машину.
Руки тряслись. Слезы текли по щекам.
Но мне было легко.
Господи, как же мне было легко!

Я поехала к подруге.
По дороге заехала в круглосуточный магазин. Купила себе торт. Целый торт "Наполеон". И бутылку шампанского.

Я буду праздновать.
Свое освобождение.

А Олег...
Пусть сидит в своей грязной квартире, без денег, без компа, без машины.
И ждет маму.
Пусть она его кормит. 12 блюдами.

Через неделю я подала на развод. И в суд на возмещение ремонта.
Галина Петровна звонила, орала, проклинала. Я записала разговор и приобщила к делу как угрозы.
Суд я выиграла. Они выплатили мне всё, продав дачу.

Я родила сына. Сама.
И я счастлива.
Потому что лучше быть матерью-одиночкой, чем тянуть на себе великовозрастного паразита и его святую мамашу.

Девочки, а вы бы стали готовить 12 блюд после суток на ногах ради прихоти свекрови? Или послали бы их лесом, как я? Пишите в комментариях!