Волны беспорядков захлестнули Иран. И уже ясно, что будет дальше

Поводом для антиправительственных выступлений в Иране стали экономические неурядицы, однако требования протестующих быстро приобрели политический характер, пишет автор статьи в Responsible Statecraft. При этом нет никаких причин полагать, что Исламская республика оказалась на краю пропасти.

Каждый масштабный протест — а их было немало за последние десять лет — понемногу ослабляет легитимность власти.

ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>

Политические и экономические протесты давно уже стали неотъемлемой частью иранской жизни и политики. Начиная с "Табачного движения" 1890-х годов (протесты против введения английской табачной монополи — прим. ИноСМИ), которое в конечном итоге привело к созданию первой на Ближнем Востоке демократической конституции, с рабочих забастовок при монархическом правлении Пехлеви, и заканчивая студенческими выступлениями и экономическими беспорядками в Исламской республике, уличные протесты неоднократно становились средством выражения политических взглядов.

"Надоедливые смутьяны". Европа обиделась — Россия не хочет иметь с ней ничего общего

Тем не менее новостью является увеличение частоты, географического охвата и настойчивости протестов с 2019 года, когда погибло более 300 иранцев. Тот год стал поворотным, потому что по всему Ирану прокатились общенациональные антиправительственные демонстрации в ответ на повышение цен на топливо, а за ними последовали неоднократные волны беспорядков из-за экономических трудностей и политические репрессии.

Протесты приобрели самый заметный и устойчивый характер с возникновением движения Махсы Амини, которое из-за одного акта насилия со стороны государства переросло в многомесячное общенациональное восстание. По данным Совета ООН по правам человека, за время этих протестов 551 человек был убит, и множество было ранено.

Что отличает сегодняшние протесты в Иране — так это их масштаб, темпы распространения, непредсказуемость, а также беспрецедентный уровень насилия власти в отношении собственных граждан.

В конце декабря 2025 года торговцы в северной части Тегерана закрыли свои магазины в ответ на резкие колебания валютного курса и стремительную девальвацию иранского риала по отношению к доллару США. То, что началось как экономическое недовольство, быстро вылилось на улицы и переросло в масштабные политические демонстрации, которые были направлены против самих основ Исламской республики. Протестующие открыто скандировали антиправительственные лозунги, требуя положить конец Исламской республике.

Правительство, первоначально проявлявшее определенную сдержанность и признававшее право народа на протест, быстро прибегло к грубой силе для подавления демонстраций. Согласно поступающим сообщениям, за последние несколько дней погибли сотни, если не тысячи человек (данные основываются исключительно на сведениях от находящихся за пределами страны иранских эмигрантов, — прим. ИноСМИ). На момент написания этой статьи страна находится в полной информационной блокаде, а международная аудитория лишь периодически может знакомиться с видеоматериалами и сообщениями из Ирана.

Никогда в своей истории Исламская республика не сталкивалась с таким количеством кризисов одновременно. Власти страны столкнулись с глубоким и нарастающим дефицитом популярности. Иранская молодежь, которая большую часть своей жизни прожила под санкциями, требует экономического благополучия, личной свободы и нормализации отношений с внешним миром. Но эти цели все больше противоречат идеологическим основам системы. Такое несоответствие приводит не только к изменению характера и частоты уличных протестов, но и к неуклонному снижению участия избирателей во всеобщих выборах. Отказ от голосования стал мощным сигналом, свидетельствующим о политическом отчуждении власти и об ослаблении ее легитимности.

Экологический и энергетический кризисы не только получают политическое признание, но и подрывают легитимность Исламской республики. Годы засухи, снижение уровня подземных вод и бесхозяйственность на объектах гидроэнергетики и ирригации привели к нехватке воды в крупных городских центрах, в том числе в столице Тегеране. Кроме того, обладая огромными запасами нефти и газа, Иран за последние несколько лет неоднократно сталкивался с периодическими отключениями электроэнергии и нехваткой газа, особенно на пике потребления в летние и зимние месяцы. Это лишний раз доказывает неспособность государства удовлетворять потребности населения.

На фоне этих экологических и инфраструктурных провалов возник и продолжается затяжной экономический кризис, причиной которого являются западные санкции, структурные перекосы и некомпетентность элиты. Согласно данным Центрального банка Ирана, инфляция достигла беспрецедентного уровня в 52%, а иранская валюта в период с января 2025 по январь 2026 года обесценилась на открытом рынке примерно на 63% по отношению к доллару США. Если в начале 2025 года за доллар давали около 890 000 риалов, то в январе 2026-го курс уже составляет один к 1,45 миллиона риалов.

В то же время, давняя концепция внешней безопасности Исламской республики полностью развенчана. Исламская республика больше не может утверждать, что ее огромные инвестиции в негосударственные формирования и зарубежные интервенции обеспечивают "безопасность" Ирану. Напротив, террористические акты 7 октября 2023 года запустили цепь региональных событий, которые не только ухудшили положение Ирана в регионе, но и впервые с момента окончания войны между Ираном и Ираком в 1988 году привели к конфликту на иранской территории, каким стала 12-дневная война с Израилем.

Но несмотря на эти серьезные кризисы Исламская республика сохраняет потенциал принуждения, а ее силы безопасности продемонстрировали свою готовность и способность подавлять беспорядки. В последние годы структуры безопасности состоят главным образом из сил охраны правопорядка и агентов в штатском, которые сохраняют свою преданность режиму и выполняют его приказы.

Этим они резко отличаются от сил безопасности шаха, которые во время роковых месяцев 1978 года не только отказались подавлять выступления своих соотечественников, но и в массовом порядке дезертировали. Тогда один только офицерский корпус сухопутных войск остался верен монархии. Режим шаха растаял как снег, сказал один из его генералов.

Однако репрессии могут действовать лишь как кратковременная тактика, но долговременной и устойчивой стратегией они быть не могут. Пока Исламской республике удается подавлять протесты с помощью грубой силы и ограниченных уступок, но каждая такая расправа усиливает отчуждение общества, углубляет недовольство и закладывает основу для будущих беспорядков.

Между тем, реформы таят в себе собственные опасности. Содержательные политические или экономические послабления могут подорвать устоявшиеся центры власти и нарушить неустойчивое внутреннее равновесие режима. Поэтому руководство страны оказалось в западне между двумя непривлекательными вариантами и не может решительно выбрать один из них. Такая ситуация помогает объяснить, почему протесты в Иране периодически повторяются, а не являются исключением. У протестующих может быть разная идеология, разные лидеры и конечные цели. Но они все чаще приходят к общему мнению: Исламская республика неспособна решить проблемы, которые сама создала.

Вместе с тем следует учесть одно важное обстоятельство. Те, кто надеется на неминуемый крах режима, обычно переоценивают силу и возможности протестов, одновременно недооценивая жизнестойкость авторитарных систем. Хотя нынешние протесты беспрецедентны по своим масштабам, а иранцы демонстрируют поразительную храбрость, преждевременные выводы, основанные на принятии желаемого за действительное, редко становятся реальностью.

Рожденный в горниле народной революции и закалившийся в годы ирано-иракской войны режим, в отличие от власти шаха, которая чутко прислушивалась к критике США, продемонстрировал гораздо большую готовность жестоко обращаться с гражданами ради собственного выживания. В то же время ставить на одну доску репрессивный потенциал и стабильность — значит игнорировать долговременные разрушительные последствия провалов государственного управления. Исламская республика занимает неудобное промежуточное положение: власть еще достаточно прочна и в состоянии справляться с повторяющимися потрясениями, но она все более неустойчива, у нее остается все меньше возможностей для результативного разрешения кризисов, с которыми она сталкивается.

На момент написания этой статьи Исламская республика не находится на грани краха. Однако она катится вниз по улице с односторонним движением, и каждый неурегулированный кризис все больше сужает пространство для значимой корректировки курса. Повторяющиеся протесты последних лет — это не отклонение, а симптом, указывающий на то, что правящая система, сохраняя возможность подавлять инакомыслие, в то же время постепенно теряет способность убедительно управлять страной.

В конечном счете судьба беспорядков в Иране будет решаться на местах — за счет баланса между желанием и способностью государства применять силу принуждения и способностью протестующих сохранять сплоченность, причинять политические издержки власти и бросать ей вызов.

Исламская республика, скорее всего, преуспеет в подавлении очередных протестов, но в конечном итоге она проиграет в войне с собственным народом.

Сина Азоди (Sina Azodi) — старший преподаватель ближневосточной политики и директор программы ближневосточных исследований Школы международных отношений имени Эллиота при Университете Джорджа Вашингтона*. Он является автором книги "Иран и бомба. США, Иран и ядерный вопрос" (Iran and the Bomb: The United States, Iran and the Nuclear Question).

* Внесен в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в РФ