ИХ ВЫРАСТИЛ СТАЛИН

Речь пойдет о бывшем прокуроре Санкт-Петербурга Сергее Ефимовиче Соловьеве. За несколько часов до своей кончины он сказал жене следующее: «У меня было много врагов, но никому из них даже в мыслях я не желал зла. Правда, все они кончили ужасно».


 
        Сергей Ефимович родился в фврале 1911 года в деревне Теребут Новгородской области. В 1938 году, после окончания юридического факультета Ленгосуниверситета, он был назначен прокурором в поселок Пална Псковской области. Едва успев освоиться на новом месте, Сергей Ефимович был очень удивлен, узнав, что в гости к нему едет сам Штыков, занимавший в те годы пост второго секретаря Ленинградского обкома КПСС. Визит видного партийного лидера был приурочен к очередному силовому воздействию на председателей колхозов, впрямую связанному с низкими урожаями зерна. Арест, а, возможно, и казнь одного из них должны были стать хорошим уроком для остальных.
      Ответ прокурора Соловьева второму секретарю обкома КПСС Штыкову звучал так: «Я не стану подписывать санкцию на арест человека, вся вина которого состоит в том, что земля здесь не может родить больше». Подобным ответом прокурор Соловьев подписывал смертный приговор самому себе.
      На другой день Сергей Ефимович должен был ехать в Ленинград. Внезапно засуетившись, Штыков сделался его попутчиком. Это был своеобразный тактический ход. Штыков давал строптивому прокурору еще пять часов на раздумье. Но дверь в купе второго секретаря в ту ночь так и не отворилась. Позже Сергей Ефимович в разговоре с женой назовет эту ночь в поезде «великой пыткой».
     Сергей Ефимович в юности мечтал о дружной семье, но со своей первой женой ему все же пришлось расстаться. Спутница молодого прокурора посчитала, что ее не в меру правдивый супруг никогда не сумеет добиться высокого положения в обществе. Большинство безбожных женщин не способны любить своего мужа, если тот не может обеспечить им завидного материального достатка. Боясь нищеты и не желая разделить судьбу потенциального «врага народа», первая жена прокурора бросила его. Не исключено, что Сергей Ефимович, тяжело пережив измену супруги, никогда бы так больше и не женился. Но у него на руках остался малолетний сын, и его осиротевшему дому нужна была хозяйка. Вторая супруга Сергея Ефимовича стала ему не только женой, но и настоящим другом. Вскоре в семье Соловьевых родилось еще четверо детей. И возникла новая проблема. Прокурорского заработка не хватало на то, чтобы прокормить большую семью. Выход из затруднительного материального положения прокурор Соловьев увидел в том, чтобы писать по ночам книги. 
     Заниматься ночным писательским трудом в одной комнате со спящими детьми было делом нелегким. Проезжавшие под окнами первого этажа машины также отвлекали писателя от его сверхурочной работы. А жил Сергей Ефимович, ставший к тому времени прокурором Ленинграда, в большой коммунальной квартире. И дело не в том, что город не мог предоставить ему отдельную квартиру. Он сам наотрез отказывался улучшить свои жилищные условия до тех пор, пока все сотрудники городской прокуратуры не будут обеспечены благоустроенным жильем. И только в начале семидесятых годов, о которых сейчас пойдет речь, семья городского прокурора переехала из комнаты в коммуналке в отдельную квартиру дома №2 по улице Добролюбова. Соседями Соловьевых стала семья Толстиковых. Ее глава занимал тогда пост первого секретаря Ленинградского Обкома КПСС. Уже после смерти Сергея Ефимовича автору удалось спросить Толстикова: что он думает о своем покойном соседе? Ответ был такой: «Я очень уважал Сергея Ефимовича, но подать ему своей руки при наших частых встречах не мог, так как Москва люто ненавидела его за привычку всегда лезть на рожон, опираясь при этом только на букву закона. За глаза его называли законником и говорили, что он плохо кончит». К вопросу о том, кто же в итоге кончил «плохо», мы еще вернемся, а пока продолжим рассказ о прокуроре. 
      В 1964 году Смольнинским РУВД было возбуждено уголовное дело в отношении сына секретаря обкома КПСС по промышленности. Молодой человек обвинялся в нанесении жестоких побоев курсанту военного училища. Это необычное по тем временам дело попало к старшему следователю городской прокуратуры Олегу Прокофьеву. Обвиняемый во всем признавался. Подписывал любые бумаги, не скрывая, что его могущественный папочка приложит максимум усилий, чтобы вытащить сына из беды.Прежде чем передать дело в суд, старший следователь Прокофьев решил посоветоваться с начальством.
      – Чем отличается сын секретаря обкома партии от простого смертного? – спроси Сергей Ефимович.
   Прокофьев вяло пожал плечами.
      – Вот и передавайте дело в суд, – заканчивая беседу, произнес Соловьев. – Перед законом все равны. И тот, кто его нарушил, должен нести ответственность.
  Так, благодаря бесстрашию городского прокурора, избалованное дитя крупного партийного функционера на два года отправилось за решетку.
       В 1981 году за доведение до самоубийства студентки физико-математического факультета Ленгосуниверситета Марины Березуевой был привлечен к уголовной ответственности депутат районного исполнительного комитета Петродворцового района. То обстоятельство, что у обвиняемого внезапно нашелся защитник в лице депутата Верховного Совета РСФСР Юрия Леонидовича Брежнева – сына Генсека КПСС – ничуть не смутило прокурора Соловьева. Для себя он уже решил, что депутат преступник – это доказало следствие, и, значит, должен сидеть в тюрьме. Тем более что погибшая была почти ребенком.
      В прокуратуру Ленинграда посыпались запросы, подписанные Юрием Брежневым, который постоянно выдвигался в депутаты Верховного Совета РСФСР именно от Петродворцового района. Подобные грозные циркуляры требовали ответа. Вот один из таких ответов Соловьева: «Уважаемый Юрий Леонидович! Сообщаю, что по приговору Ленинградского городского суда от 09.11. 81 депутат признан виновным в доведении до самоубийства 18-летней Березуевой и осужден на 4 года лишения свободы. Считаю приговор суда справедливым».
     Однако после оглашения приговора депутат не был отправлен в колонию. Ничего подобного мировая судебная практика до этого не знала. Судите сами: обвинительный приговор оглашен, но конвой не двинулся с места. А тот, кто приговорен судом к четырем годам колонии, спокойно уходит домой. Так велик был накал борьбы между Москвой и питерским законником, как Соловьева прозвали в Москве. И только после статьи в «Литературной газете» от 21 июля 1982 года, бывший депутат был вторично арестован и, наконец-то, препровожден в тюрьму
      Как только на прокурора Соловьева начались «наезды», его вызвал к себе Генеральный прокурор СССР А.М. Рекунков и попросил Сергея Ефимовича не подавать в отставку. Разумеется, обещая свою помощь. Но Сергей Ефимович ответил, что не хочет давать повода своим врагам становится в борьбе с ним еще хуже, чем они есть. Через короткое время он добровольно ушел с поста прокурора Ленинграда.
       Многие и сейчас удивляются тому, как Сергей Ефимович умудрился умереть в собственной постели. Получается, что смог. Зато его враги, действительно, закончили ужасно. Многие из них стали жертвами репрессий. Кому-то исковеркали жизнь их собственные дети. Но самой примечательной в этом смысле является трагическая судьба большой московской партийной «шишки», которой было поручено «дожать» питерского «законника». Ровно через неделю после того как Соловьев подал в отставку, его гонитель погиб в автомобильной катастрофе. Но человеческое мщение не обошло стороной и самого Сергея Ефимовича. Еще при его жизни в одной из ленинградских газет появилась статья о якобы роскошной даче городского прокурора, выстроенной им неизвестно на какие деньги. На деле мифический особняк оказался скромной избушкой лесника в Новгородской области, купленной Сергеем Ефимовичем для своей семьи всего за двести рублей. Низкая цена обуславливалась тем, что к покосившемуся бревенчатому домику можно было пройти посуху только в конце июня. Да и то, если лето выдавалось жарким. Имея намерение засыпать болотистое место песком, жена Сергея Ефимовича предложила мужу взять грузовик в городской прокуратуре. Разговор завершился семейной ссорой, после которой жена прокурора уже никогда не предлагала мужу «провернуть» что-либо за государственный счет. 
     Многих трудов стоило вдове прокурора добиться разрешения на захоронение тела своего мужа не на Южном, а на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге. Но, когда она увидела будущее место погребения своего мужа, то ужаснулась. Прямо посреди малюсенького участка росла столетняя липа. Наличие толстенного дерева само по себе не предполагало установку достойного памятника или даже обычной скамейки. 
      Кладбищенские рабочие, к которым обратилась вдова, сказали, что захоронение возможно: гроб с телом они, подрыв корни дерева, опустят сбоку, а спилить дерево совсем они не имеют права, так как на это требуются специальные разрешения. Разумеется, получить такие разрешения вдова не смогла. Но и на этом беды семьи Соловьевых не кончились. Липа на могиле прокурора, с поврежденными во время захоронения корнями, через неделю после установки чугунной ограды начала клониться и в итоге «облокотилась» на ограду, вызвав ее поломку. Но и тогда чиновники от природы признали дерево здоровым и запретили его спиливать. 
     Не решен до конца «липовый» вопрос и по сей день. Зато ближе к храму под огромными гранитными стелами в хорошей ровной земле мирно покоятся многочисленные жертвы криминальных и финансовых разборок. И, как знать, будь прокурор Соловьев жив, может быть, и они были бы сегодня живы. Правда, свободу своим нынешним соседям питерский законник вряд ли бы стал обещать.