Заметки о бесконечном ремонте и жизни в избе
1. По какой-то причине мама всегда презирала потолок в нашем доме. Обычный дощатый потолок. Я считала (и считаю), что он похож на днище корабля, а она – что просто на днище. Чтобы хоть чуть-чуть улучшить собственное к нему отношение, мама вызвала Женю. Женя персонаж скорее старательный, нежели умелый. Но потолки он красил хорошо, ведь он владел удивительной техникой «Будет весело, но выживут не все». Поэтому к вечеру того рокового дня я получила белоснежный потолок, белоснежный пол, белоснежного Евгения и местами белоснежную маму. Маму и всё остальное отмыть удалось, а вот Женя ещё почти месяц косплеил белоголового, белоплечего и даже немножечко беложопого ведьмака и на всякий случай никому больше ничего долгое время не красил даже за чеканные монеты
2. Чтобы перестелить крышу, мы пригласили бригаду рабочих. Бригада была маломощная – всего два человека. Парадоксально, что работник из них был всего один, второй – продюсер начинающей звёздочки в области строительных работ. Этот бибабобный дуэт закупил, привёз и подготовил новый материал, снял старый и поехал по домам, оставив мою избу на ночь наполовину обескрышенной.
Моя матушка подняла бровь:
- А если дождь?
- Да ничего не случится.
Ничего случилось около трёх ночи.
Впервые сразу после пробуждения мне резко захотелось перекреститься. Надо мной нависала мама со взглядом на две тысячи ярдов, а за окном гремел ливень.
Пока я укрывала крышу строительной плёнкой, матушка звонила куда-то матом. Крышесносчики прилетели в ночи на своём бибабоб-мобиле, прикрепили листы куда надо посредством четырёх своих конечностей и сквернословия и улетели во тьму. Маменька до обеда лежала на диване, глядя в бескрайнюю гладь когда-то покрашенного Женей потолка. Лежала как Ленин – уверенно, непоколебимо, основательно. Вновь обрела дар речи она лишь к вечеру.
В тот день я научилась двум вещам – не верить никому на слово и натягивать штаны, карабкаясь по лестнице на крышу.
3. Чем дольше длился ремонт, тем больше мой дом походил не на райский уголок мечты, как планировалось, а на павильон «Стройбастера».
Одним дивным утром я, вскочив ещё затемно, побрела к умывальнику. Продираясь через чащу плинтусов, гардин и гипсокартоновых огрызков, я увидела у плиты маму, собирающуюся напечь оладьев. Не успела я отыграть лицом радость, как вспомнила, что мукИ со вчерашнего вечера дома не водилось. Я спросила маму, где та взяла пакет с мукой, хотя ответ я знала и так. На швейной машинке. Радость отыгрывать сегодня не придётся, как и вкусить оладьевой плоти. Потому что в пакете на швейной машинке лежал алебастр
4. Под вечный ремонт постепенно подстраивается и гардероб. На смену драматично-готичному пьеро приходят деревенский дед-самогонщик и фея-огородница. Две базовые категории, которые не годятся только для свадьбы (хотя… смотря в каком стиле свадьба) и похода в театр.
Собственно, нам и не до театров. Какой там «белый верх, чёрный низ» – чёрное собирает строительную пыль, белое собирает строительную грязь. Наш выбор – цвет болотной жижи. Как итог – почти всё, что есть в моём гардеробе сейчас, идеально подходит только для одной ситуации – резкое спонтанное желание навсегда потеряться в лесу, чтобы МЧСники тщетно искали тебя с вертолётом и тепловизором.
Если же идти в лес мне будет лень, я с лёгкостью смогу смешаться с толпой местных дедов, растворившись в ней безвозвратно. Возможно, однажды я надену ушанку, тельняшку, гамаши и куртку покойного маминого дядьки, выйду за калитку и больше никогда не буду онлайн…
5. Как-то пятничным вечером (в то время я ещё работала в офисе) мне позвонила мама и начала со мной говорить хитреньким голосом. Хитренький голос – это плохая маскировка для чего-то гнусного. Что-то нужно или что-то случилось. И я была права. В тот вечер у меня случилась ГАЗель земли, которую по просьбе моей мамы привёз добрый сосед. Но сосед не был чистокровным добряком. То ли по матери, то ли по отцу он был коварной гадиной, поэтому землю выгрузил не у калитки, а за 20 метров до неё. Вы пробовали за вечер (а тот вечер кончился сильно за полночь) перетаскать двумя вёдрами ГАЗель земли? А вот у меня теперь есть такая ачивка. За данное достижение я получила звёздочку опыта, боль в пояснице и минус косарь на карте, потому что земля ещё и оказалась не бесплатной
6. Когда моя соседка отправилась смотреть на редиски снизу, её дочь решила продать дом. Нам она пообещала, что этот роскошный двухкомнатный особняк в стиле советского баракко достанется лучшим из людей. Не учли мы одного – лучшими, по её мнению, оказались те, кто быстрее всех согласился на покупку. И вскоре в избе послышался топот маленьких таджикских ножек (да и больших тоже). Таджикская многоножка, казалось, росла на глазах, ведь количество голов сосчитать у неё я не в силах и по сей день.
Зато моя матушка быстро установила межсоседский контакт. Никто не успел ни моргнуть, ни пикнуть, как инопришеленцы уже делали нам новое крыльцо.
Моя коммуникабельная и деловая мама не учла одного – пока крыльцо застывает, как-то надо гулять с собакой. Поэтому ближайшие несколько дней я десантировалась на улицу через окно с криком «кавабанга!» (ладно, это звучало только у меня в голове), а дальше происходило небольшое цирковое шоу. В моей собаке много хорошего, но в ней нет одного – веры по отношению ко мне, ибо я тот самый человек, который моет её отвратительно мокрой водой, держит, когда страшный врач колет болючие уколы, и так далее. Поэтому, приблизившись к окну, собака расставляла лапы, упираясь ими в раму, и замирала аки корова в бомболюке из «Особенностей национальной охоты».
Примерно на третьи сутки моя карьера форточника завершилась. И больше, как и подобает леди, в окна я не лазила. Только через забор иногда. Через тот самый, с которого моя собака однажды совершила высадку на головы нашим ближнеазиатским соседям (и тоже с криком «кавабанга!» в голове. Я уверена). Но про это как-нибудь в другой раз.