Сотрудники СК рассказали, как в Алтайском крае ловят педофилов и работают с их жертвами

Следователь и психолог СК рассказали, какие люди идут на такие преступления, можно ли распознать их с первого взгляда и кто чаще всего становится их жертвами. Кроме этого, сотрудники объяснили, как нужно действовать родителям, чтобы защитить своих детей. Об этом сообщает «МК на Алтае».

Все подробности - здесь

«Скинь фото»

Стоит сказать, что в категорию преступлений, направленных против половой неприкосновенности детей, входят изнасилование, насильственные действия сексуального характера, понуждения к сексуальным действиям, развратные действия без применения насилия и прочие преступления.

Такие уголовные дела являются приоритетными в работе четвертого отдела по расследованиям СУ СК РФ по Алтайскому краю. Как отмечает следователь, майор юстиции Василий Фоменко, на стол к сотрудникам отдела попадают самые резонансные и многоэпизодные дела.

«Как правило, преступники, порой возрастные, вплоть до 60 лет, переписываются с несовершеннолетними от имени таких же детей и просят скинуть какую-то интимную фотографию под разными предлогами. А после этого уже начинается шантаж, и потерпевшие, находясь в уязвимом состоянии, начинают подчиняться злоумышленникам», — рассказывает следователь.

Касательно «половых» преступлений против детей сотрудник уточняет, что их выявляют несколькими способами. Один из них — оперативная работа. Часто о таких заявлениях становится известно после подачи заявления или во время расследования другого дела.

Основной сложностью в их выявлении является высокая скрытность. Следователь считает, что это связано со стеснением рассказать о произошедшем. А бывает, что дети при попадании в такую ситуацию чувствуют зависимость от злоумышленника.

«Если мы говорим о преступлениях против половой неприкосновенности несовершеннолетних в интернете, то бывает, что в ходе расследования выявляем и других потерпевших, причем из разных регионов России. Мы получаем сведения из цифровых устройств предполагаемого преступника, переписки, фотографии и так далее. Затем это все тщательно изучается. Бывает и такое, что в случае необходимости специалисты извлекают давно удаленные данные из памяти телефона», — делится Фоменко.

Одно из знаковых уголовных дел находилось в производстве четвертого отдела по расследованию особо важных дел регионального Следкома несколько лет назад. Выйти на след злоумышленника спустя более 15 лет удалось благодаря сотрудникам Интерпола. Они обнаружили на просторах интернета видеозаписи порнографического характера с участием несовершеннолетнего. Выяснилось, что ролик был изготовлен в начале 2000-х годов в Алтайском крае.

Оказалось, что в те годы в одном из городов региона достаточно обеспеченный мужчина знакомился с детьми, под разными предлогами проводил с ними время (например, водил в кино), а после совершал с ними действия сексуального характера и записывал на видео. Ребята никому не рассказывали об этом. Следователи возбудили уголовное дело, провели обыски по месту жительства и работы подозреваемого и обнаружили эти видеозаписи. Фигурант спустя годы получил длительный срок лишения свободы.

Кошмар в семьях

Как отмечает Василий Фоменко, часто такие преступления происходят внутри семей, причем не единожды. На неприкосновенность детей посягают отчимы, сожители матерей, дяди и даже родные отцы.

Страшнее, что порой самые дорогие в жизни детей люди — мамы, становятся соучастниками. Следователь поделился случаем из практики, когда женщина фотографировала маленькую дочь и отправляла снимки «ухажеру». Позже обоих привлекли к уголовной ответственности.

Еще одно преступление произошло несколько лет назад в Барнауле. Тело подростка было найдено в одном из СНТ. Позже следователи установят, что до трагедии сожитель матери совершил в отношении парня непристойные действия. Обвиняемый был приговорен к длительному лишению свободы.

Что движет злоумышленниками

Фигурантов в таких делах условно разделяют на три группы. Первая — те, у кого экспертиза выявила педофилию (расстройство сексуального предпочтения).

Вторая — невменяемые люди, которые в момент преступления не осознавали свои действия — они не подлежат уголовной ответственности, и суд отправляет их на лечение в специализированное медучреждение. И третья — вменяемые, те, у кого экспертиза не обнаруживает психологических «дефектов».

Злоумышленники из первой и третьей условной категории обычно получают длительный срок вдоль до пожизненного лишения свободы. Следователь уточняет, что из всей массы обвиняемых невозможно выделить какую-то общую черту в характерах или социальном положении. То есть среди них есть как маргиналы, алкоголики и наркоманы, так и вполне порядочные семьянины.

Можно ли распознать педофила

«Думаю, если вы увидите «его» в автобусе или на улице, то не распознаете, есть ли у него «склонность» или нет. Я бы не выделил каких-то общих признаков и черт. Это могут быть успешные и даже влиятельные люди. По возрастам тоже не могу сказать, что чаще прослеживается одна возрастная группа. Например, в одном из недавних уголовных дел статус обвиняемого получил парень из хорошей и обеспеченной семьи. Он рассказывал, что захотел пошутить в интернете. В итоге его признали виновным по очень «тяжелой» статье и приговорили к длительному лишению свободы. А ему только 18 лет исполнилось. Он проведет за решеткой весь период взросления и становления личности», — говорит следователь.

Работа с потерпевшими

В расследованиях подобных уголовных дел одним из самых сложных этапов становится проведение следственных действий с участием ребенка. Это связано с установлением контакта с потерпевшими детьми, особенно если это совсем малыши. В силу возраста они не могут рассказать, что именно с ними произошло, поэтому допросы проходят в присутствии психолога.

В следственном управлении есть специальная комната для работы с несовершеннолетними потерпевшими. Пол в ней застелен коврами, есть мягкие кресла, игрушки, детский столик, а интерьер приближен к домашнему. В ней ребенок может поиграть, порисовать и таким образом отвлечься от воспоминаний о пережитом.

«С одним из потерпевших я установил контакт в этой комнате, мы сначала поиграли, поговорили. Обязательно с участием психолога от СК, он помогает следователю установить контакт. Когда несовершеннолетний перестает бояться, и устанавливается доверие, начинается допрос. Бывает, такие отношения выстраиваются на протяжении нескольких дней, и ребенок начинает рассказывать что-то только через две-три встречи. Был случай, когда я, чтобы расположить потерпевшего, подарил ему пуговку от погона. Это помогло установить с ним контакт», — рассказывает следователь.

Как с детьми говорят психологи

Специалист-психолог отдела криминалистики следственного управления Следственного комитета РФ по Алтайскому краю Игорь Замаруев занимается психологическим сопровождением следственных действий с участием несовершеннолетних. По словам специалиста, то, как будет выстраиваться дальнейшее общение потерпевшего со следователем, зависит как от возраста ребенка, так и от ситуации, в которой он, к сожалению, оказался.

«Допросы несовершеннолетних, которым не исполнилось семи лет, согласно действующему законодательству, должны идти час в день максимум. При этом с перерывами, чтобы потерпевший смог сделать паузу и немного переключиться. С более старшими время может быть увеличено, опять же, смотря, какая ситуация с ними произошла, и как конкретный ребенок идет на контакт. Если очевидно, что ребенку нужна в дальнейшем психологическая реабилитация, необходимо дать рекомендации на посещение психологических центров. К сожалению, некоторые родители отказываются от такой помощи. В каждом конкретном случае мы обращаем внимание на степень травматизации. Если понимаем, что потерпевший не готов разговаривать, то в первую очередь я, как психолог, выстраиваю с ним беседу на отвлеченные темы. Это необходимо, чтобы снизить риск травматизации от следственных действий, потому что повторить незнакомому человеку ту болезненную историю, довольно сложно. Вообще присутствие психолога на допросах несовершеннолетних — как свидетелей, так и потерпевших — должно быть обязательным. Наша главная задача, как и у врачей — не навредить», — объясняет Замаруев.

Специалист отмечает, что зачастую девочки-подростки охотнее, чем мальчики, идут на контакт. С юношами, пережившими насилие, работать очень сложно. Это обусловлено несколькими факторами, к примеру, такими как общественная установка и внутренние страхи.

Большинство потерпевших, приходя в следственный отдел, ожидают, что их будут критиковать за то, что с ними случилось. В Следкоме же принцип работы совсем другой — чтобы расположить ребенка к общению и, главное, не навредить, его нужно похвалить. Например за то, что он перестал молчать и решил поделиться чем-то болезненным для него.

«Встречается такое, что ребенок рассказывает свою ситуацию родителям, а те его начинают ругать — «сам виноват», «почему молчал» и так далее. И уже в полиции или следственном отделе потерпевший будто бы готов к критике. Мы же стараемся показать ребенку свою отзывчивость, приободрить и так далее. И на практике, когда мы видим, что это подействовало, у потерпевшего сразу же меняется взгляд. И потом, уже после следственных действий, дети или подростки часто просят остаться и поговорить с психологом», — обращает внимание сотрудник СК.

Ребенок должен говорить

По словам психолога, причин, почему родители ругают детей за произошедшее, много — начиная от недовольства, что ребенок общается с незнакомцами в переписке или лично, и заканчивая «провокационными» нарядами девочек.

Замаруев отмечает, что особенно страшны ситуации, когда ребенок становится жертвой сексуального насилия или других противоправных действий внутри семьи, и в этой же семье его начинают критиковать за это.

«Многие подобные преступления происходят как раз внутри семьи. И в некоторых семьях, к сожалению, это замалчивается в силу каких-то причин. А когда все-таки ребенок набирается смелости и рассказывает родителю и ждет от него поддержки, в итоге получает негатив. На мой взгляд, внутри ребенка в этот момент происходит какой-то «разрыв». И в дальнейшем потерпевший может начать выплескивать эту боль или продолжить замалчивать какие-то ситуации. Впоследствии это может уже в старшем возрасте перерасти в алкоголизм, наркоманию или нанесение самоповреждений. Непроработанные травмы в любом случае оставляют отпечаток на личности, у такого потерпевшего во взрослой жизни могут быть проблемы с выстраиванием личных отношений, может выработаться привычка «быть жертвой»», — делится психолог.

Жертвами злоумышленников, посягнувших на половую неприкосновенность, становятся дети разного возраста и социального положения. Однако Замаруев считает, что у большинства потерпевших можно проследить общую черту: эти дети будто бы росли в среде, где их морально подавляли и не слушали, где приходилось молчать.

«Если детям давали высказывать свое мнение, давать «протестовать» против чего-то, то, возможно, они бы и незнакомцу ответили бы твердое «нет». Если дома ребенок отстаивает свои интересы и границы, то он и с другими людьми будет вести себя так же. Детям надо давать говорить», — подчеркивает он.

Психолог и следователь отмечают, что родители должны слушать и слышать детей, не обделять вниманием, и позволять высказывать мнение, даже если оно неправильное. Обязательно нужно говорить с ними об опасности общения с незнакомцами.

Игорь Замаруев также добавляет, что чрезмерный контроль в семье чреват тем, что в какой-то момент ребенок внутренне закроется от родителей, боясь негативной реакции. Также специалист уверен — с подростками можно и нужно говорить о сексуальном поведении.

Многие эксперты считают, что отпечаток пережитого в детском возрасте остается на всю жизнь человека. Но Игорь Замаруев придерживается мнения других коллег, которые полагают — последствия травмы можно устранить. По его мнению, помогает в этом грамотная терапия.

Приспособиться после насилия к новой реальности самостоятельно очень трудно, и тогда на помощь приходит психолог, который «не даст упасть». И, конечно, родители, которые всегда выслушают и поддержат своего ребенка несмотря ни на что.

Ранее altapress.ru сообщал о педофиле в Алтайском крае, который изнасиловал 10-летнего мальчика.

Мария Смирнова.