Жена подцепила ЗППП – клялась, что от полотенца: позвонил в отель и узнал причину – всё оказалось проще
Жена заразилась венерической болезнью, но при этом клялась, что все дело в гостиничных полотенцах. Однако мужу удалось раскрыть секрет.
Она говорила обо всем этом спокойно, почти буднично. Уверяла, что подхватила инфекцию от гостиничного полотенца. Мол, в отелях плохо стирают бельё, врач якобы подтвердил, что случаи редкие, но возможные. Я слушал и молчал. Смотрел на женщину, с которой прожил пятнадцать лет, и впервые чувствовал, что передо мной чужой человек.
Я уже тогда понимал, что она врёт. Просто дал ей последний шанс.
Всё началось после её «командировки». Три дня, семинар для HR-директоров, гостиница в Барнауле. Это обычная рабочая поездка, каких за годы брака было десятки. Она вернулась с сувенирами, температурой и усталостью. Списала всё на кондиционер в номере. Через пару дней появились симптомы, которые уже нельзя было игнорировать.
Анализы поставили точку – у нее нашли уреаплазмоз. Это заболевание, передающееся половым путём.
Я даже на секунду не подумал, что причина во мне. Я работал из дома и никуда не выходил. Зато её реакция выдала всё. Она испугалась, но тут же начала отрицать любую возможность измены. Версия про отель и полотенца появилась слишком быстро, будто была заготовлена заранее.
Я предложил проверить гостиницу. Если заражение произошло там — можно было бы подать в суд. Эта идея её заметно напрягла. Она попыталась закрыть разговор, пообещав «разобраться сама».
Я написал в отель. Ответ пришёл быстро: официальный, вежливый, с приложенными сертификатами, отчётами по уборке и соблюдению санитарных норм. Отель был дорогой — компания всегда бронировала только такие. Жалоб на подобное у них никогда не было.
Тогда я начал проверять не гостиницу, а жену. В почте — подтверждение бронирования. В браузере — поисковые запросы о путях передачи уреаплазмы. Причём сделанные до поездки. Она уже тогда знала диагноз и заранее искала оправдание.
Последним гвоздём стал чек. Ресторан, поздний вечер, ужин на двоих. Только не Барнаул. Новосибирск.
Я позвонил в ресторан. Там подтвердили: да, женщина была, не одна. Я сразу понял, с кем. Это был её бывший начальник — тот самый, о котором она всегда говорила с особой теплотой. Он давно жил в Новосибирске.
Командировка оказалась выдумкой. Она летала к нему. В сумке я нашёл обрывок посадочного талона.
Когда я всё это выложил, не было ни криков, ни скандала. Я смотрел ей в глаза спокойно. Она сначала оправдывалась, потом сказала: «Это было всего один раз». Но дело было не в количестве.
Она врала не только об измене. Она врала о своей жизни.
Я попросил её собрать вещи. Она ушла. Вскоре осталась одна — с диагнозом и мужчиной, которому она оказалась не нужна.
Я начал жить заново. Наш взрослый сын признался, что давно замечал за матерью ложь, но не знал, как вмешаться. Иногда мне всё ещё кажется, что я слышу её шаги или голос. Но это всего лишь эхо прошлого.
Самое страшное было не предательство. А то, как легко она придумала удобный миф — про полотенца, врачей и случайность. Чтобы снять с себя ответственность.
Теперь я не верю в сказки про гостиничные полотенца.
Я верю фактам. Чекам. И собственным глазам.